Вестники Весны

Месяц и Бездна больше не освещали дорогу, ветер налетал порывами. Энергии для поддержания температуры во всём теле не хватало, и я пытался отогреть руки, засунув их в воротник костюма. Появилась новая мысль: а что, если от обморожения пальцы никогда больше не разогнутся? Или замёрзнут и разобьются, как сосульки?

Давно не натыкался на части разбитого дирижабля, видимо, свернул куда-то в темноте. Продержаться до утра. Просто дожить до рассвета. Я почему-то верил, что наступление дня спасёт меня.

Самая долгая ночь в жизни.

Самая пустая. Если и есть что-то хуже, чем остаться в одиночестве среди незнакомцев, то это остаться в полном одиночестве на чужой земле. Я представлял, что это сон, что скоро всё кончится, и завтра я проснусь дома в своей кровати. Почему это происходит именно со мной?

– М-м-мт-т… лкс-с-с… йт, – раздалось в голове.

Быстро проглотил таблетку и запил её талым снегом.

Не помогло.

Снова пошёл вперёд. Проваливался в снег едва ли не по колено. Эхо голосов сливалось в один поток где-то в туннеле моего разума.

Они толкались между собой и бубнили. Это мешало думать. Как бесит! Я заскакал на одной ноге и забил себя по уху, пытаясь вытрясти голоса.

Заткнулись.

Ненадолго.

Я начал ругаться и кричать на них.

Молчание.

– Ау-у-ух…тс-с-с.

Заметил странную фигуру: за пеленой пурги ко мне кто-то приближался, он был тяжёлым и проваливался в сугробы.

– Кто здесь? – окликнул я.

Снег сдавливал звуки, идущий рядом не отвечал, из мрака уже проглядывал сутулый скрюченный силуэт.

– Эй, подождите!

Существо повернуло ко мне лицо. Во рту пересохло, я попытался сглотнуть, но слюна колючей льдинкой застряла в горле: самая уродливая во всех одиннадцати мирах старуха, обмотанная рваными тряпками, словно растрёпанная ворона, вынырнула из пурги. Она хрипела и тяжело переставляла красные птичьи ноги, а в руках-крыльях несла младенца. Снежная стена расступилась, и они оказались так близко, что я услышал детский крик.

– Зря ты пришёл, – проскрипела женщина-птица.

Взгляд её из-под тяжёлых век, словно ударом топора разрубил мою испуганную душу. Старуха отвернулась, из её крыльев выпало несколько чёрных перьев, на ветру затрепетал рваный платок, но она, не обращая на это внимания, двинулась навстречу пурге.

Наверное, это сама богиня смерти, а я всё же умер вместе со всеми, и моё тело лежит там, со свёрнутой шеей, под креслами, а здесь бродит только неприкаянный дух.

Дэйкири. Мир Живы.