Вестники Весны

По оврагу плыли десятки туманных скитальцев с лампадками в руках, они приближались, излучая мерцание, а впереди них шло существо с красным сияющим камнем в ладонях. От небывалости происходящего горло замкнулось, будто заевшие ставни, и Олежа не мог произнести ни слова.

– Первородный! [10 - Первородный – один из братьев-богов.]– вырвалось у кого-то из дружинников.

Процессия приближалась, и в красном свете можно было различить неземное лицо предводителя скитальцев: его острые скулы, изогнутые как сабли брови и алеющие глаза.

– И то верно! – прошептал дядя Михайло.

Прозвучавшие звуки будто сняли оцепенение. Олежа вскочил. Стоять на пути у первородного божества и орды скитальцев он не собирался и, сорвавшись с места, завопил:

– Бежим, бежим, бежим!!!

Словно подгоняемые пожаром звери, они промчались по лесу, однако добежав до лагеря, Олежа не остановился: он всё ещё чуял орду потусторонних.

– Бежим, бежим, бежим!!! – пугал он всех своими воплями.

Не прошло и нескольких мгновений, как доглядный отряд, свернув лагерь, погрузился в сани и покатился по Меркитасихинскому тракту в поисках лучшего пристанища.

Алекс. Где-то в лесу.

Мы с Дэйкири медленно тащились по лесной дороге. Ещё бы не медленно… Ведь жадная дикарка не позволила бросить повозку с вещами, и нам пришлось впрячься в телегу вместо оленя. Ноги вязли в мягком снегу, и шагать приходилось, прикладывая вдвое больше усилий.

– Далеко до этого вашего Улья? – спросил я.

Дэйкири, склонив голову, молча тянула свою оглоблю. Закутанная в капюшон, она делала вид, что не слышит меня.

– Я спросил, далеко ли…

– Да я слышала! – оборвала Дэйкири. – Доехали бы недели за три. Но с нашей скоростью, верно, больше месяца кандыбать.

Ответ её звучал раздражённо, будто это из-за меня нам пришлось тащиться пешком. Я-то был уверен, что все проблемы начались ещё в деревне, в тот момент, когда дикарка села в нашу телегу, поэтому возмущённо бросил оглоблю и встал, скрестив руки.

– А за каким синим бесом ты грохнула братцев?

Почувствовав, что я не тяну телегу, она тоже остановилась и развернула ко мне всё ещё исчерченное багровыми линиями лицо. Звериный оскал исказил её рот.

– Не твоё дело.

Я сжал челюсти, не собираясь продолжать путь без адекватных объяснений, Дэйкири выдохнула облако пара и процедила сквозь зубы:

– Великая жертва и злто.