Вестники Весны

Старейшина вновь выдохнул густую клубящуюся тучу дыма и призадумался.

– Что ж, если отец отпустит тебя, отправляйся с братьями.

Дэйкири чуть не завопила от радости, но вовремя набрала в щёки воздуха и улыбнулась со спокойным достоинством:

– Ты поговоришь с ним?

Дядя Нуолан неопределённо кивнул, и Дэйкири поднялась с подушек, решив, что беседа окончена. Старейшина всё молчал, и она направилась к выходу, но в дверях обернулась, кое-что вспомнила и исподлобья зыркнула на всё ещё курившего дядю:

– А, ещё… Насчёт Лилёк… Мальчик предлагает заплатить и за неё.

Алекс. Деревня Меркитасиха.

Весна то пригревала, то обдувала ледяными ветрами, но день за днём солнце забирало своё у зимней ночи, и становилось теплее. Как раз в одно такое ветреное и солнечное утро, я уже привычно запихивал Лилёк в шубу, которая стала настолько ей мала, что рукава едва доходили до локтей. На убой откармливают!

Мои труды привели к успеху, и через минуту Лилёк оказалась утрамбована в доху; отвернувшись от Соплежуйки, я наткнулся на Дэйкири, пробравшуюся в наш запечный угол.

Она казалась взволнованной, а в руках сжимала копьё.

– Собирай вещи и идём, – скомандовала девчонка.

Я не сразу поверил в то, что происходит. Собирать мне нечего. Укулеле давно отобрали, так что осталось только прихватить шапку. Цапнув Лилёк за капюшон, я поднялся по лазу вслед за дикаркой.

Около входа в нору оживлённо толпились деревенщины: собралась вся семья Дэйкири, и ещё несколько незнакомцев окружали небольшую повозку, запряжённую пушистым серым животным с какими-то шишками вместо рогов.

Повозка состояла из частично крытой телеги и двухколёсного передка, на котором сидели два местных парня. Дэйкири указала мне в сторону телеги:

– Полезайте.

– Оба? – недоверчиво переспросил я.

Она сделала недовольную физиономию и, поджав губы, еле заметно кивнула. Не веря своему счастью, я подхватил Лилёк и запрыгнул в телегу. Внутри оказалось тесно, вместе с нами ехали мешки с припасами, какие-то шкуры и ковры, видимо, на продажу.

Лёгкость и радость, наполнившие мою грудь, вылетели, как воздух из лопнувшего шарика, когда я увидел, что Дэйкири обнимается с мамашей. Святой Господь, за что? Только не говорите мне, что эта девка едет с нами!

Я злобно наблюдал за семьёй, прощавшейся с отъезжающими: улыбки, грустные объятия и напутствия. По мне-то они точно не будут горевать. И не надо. Один из парней стянул шапку и размахивал ей.