Вестники Весны

Старшая грела воду, чтобы сполоснуть посуду, младшая и Дэйкири распутывали клубок пряжи. Лицо у Дэйкири, как обычно, не располагало к разговору.

– А когда праздник весны? – осторожно спросил я.

Дэйкири обернулась. Дёрнула за узел так, что нити разорвались.

– Заклинание птиц будет уже через несколько дней, если погода не испортится.

Несколько дней! В душе что-то разбилось, и, видимо, это отразилось на моём лице, потому как коварная улыбка искривила рот Дэйкири.

– А жертва на плодородие нам понадобится ближе к лету, когда начнём пахать землю.

Вот зараза. Издевается!

– До этого ещё долго. Мы же с твоими кузенами раньше уйдём?

Мелкая сестра заинтересовалась нашим разговором и вертела головой то в мою сторону, то в сторону Дэйкири.

– Надеюсь. Чем раньше брат Эра нас от тебя избавит, тем лучше.

– Вот видишь – если и Лилёк отправится с нами, вам не придётся с ней возиться до лета!

– Это звучит прекрасно, но нет. Прекрати держаться за эту дуру.

Конечно, мне не нужна Лилёк. Обуза, да.

– Но она ведь живая.

Все мои замечательные аргументы рассыпались, как зёрна по щелям в полу.

– Она ущербна.

От этого слова меня перекосило. Где, интересно, тот человек, что не имеет в себе ни одного изъяна? Что же теперь, больных и слабых ещё в люльке убивать? Голоса в голове на моей родине тоже считались неустранимым дефектом, но мы же смогли их заглушить, чтобы я мог существовать нормально.

– Стать жертвой – великая честь и самое полезное, что она сможет сделать в жизни, – сказала Дэйкири и отвернулась. – Не хочу слышать больше об этом. Я уже предлагала – либо ты, либо она, – бросила девчонка через плечо и заговорила с сестрой на своей тарабарщине.

Тупые дикарские традиции: «Великая честь»! Что же ты сама не станешь жертвой? Я так тряс сито, что доски прогнулись и едва не поломались под пальцами. Святой Господь, я сдаюсь. Сколько можно биться в стену дикарского дебилизма? Пора смириться – Лилёк не спасти, а если я буду настаивать, то, чего доброго, эти варвары передумают и не повезут меня никуда, а прирежут вместе с Соплежуйкой.

После ужина, впервые с тех пор, как я попал в эту дикую деревню, хозяева затопили норную баню. Я уже не надеялся, что племя детей Живы моется зимой. Баня оказалась маленькой, от силы двоим развернуться, и принадлежала нескольким семьям, поэтому образовалась очередь. Я мылся едва ли не последний, зато один.