Я хочу услышать жизнь

Это просто удар, от которого может остаться след и, я уверена, что так и будет.

– Открой дверь, сука, – удары по двери не прекращались, зато вернули меня в реальность от моих же мыслей.

Не знаю, когда у нас пошло все не так, когда мы перестали дорожить друг другом. Не знаю. Сказка быстро превратилась в книгу ужасов.

– Оглохла что ль? Я сказал, открывай, дрянь.

Почему я сразу не ушла? Всегда говорила, что уйду, если мужчина поднимет руку… почему? Почему я сейчас поступила, как дура?

Хочется завыть от своей тупости.

Думала, что такое может оказаться только в самых тупых книжках, но для меня отношения стали адом в реале.

Слезы продолжают бежать по щекам, попадая в рот, оставляя горький привкус отчаяния. Я не знаю, что делать, как быть. Кажется, выхода нет. Или же я просто настолько отчаялась, что уже ничего не понимаю, не вижу того, что пора уже заметить.

Я была наивна, когда решила, что жизнь начала налаживаться. Настолько конченой дурой я себя еще ни разу не чувствовала.

С конца девятого класса, где-то вначале марта, мои родители стали собирать вещи. Моя мама собиралась уехать из Кемерово. Насовсем. В Крыму уже была подходящая квартира. Сначала уехал отец. Коробками мы отправляли все вещи, которые бы только могли пригодиться. Правда, моих вещей в коробках не было. Меня решили оставить здесь, с бабушкой и дедушкой.

И, думаю, это было лучшее решение родителей за последние несколько лет.

Только не думаю, что-то время было лучшим в моей жизни.

Я любила своих старичков, только через полгода дед серьезно заболел и лучше ему не становилось. И в какой-то момент я стала готовить себя к тому, что рано или поздно его не станет. С какой-то стороны это выглядит эгоистично, но, что делать, если ничего… совсем ничего не помогает. Даже разговоры, которые хоть как-то избавляли его от одиночества и боли, перестали помогать.

С каждым днем, деду становилось хуже и хуже. В начале августа он перестал курить, перестал нормально питаться и даже перестал читать газету, что было одним из любимых занятий.

Даже говорить было не о чем. Я сидела возле его кровати, и мы оба молчали.

А в конце месяца его не стало. Я ушла в себя. Тогда я впервые поняла, что такое депрессия или почти. Не знаю.

Телефон зазвонил, громкая мелодия раздалась на всю квартиру.

– Алло, – проговорила я тихо, так, будто вчера орала на нашу футбольную команду, которая все никак не могла выиграть, которая упускала мечи.