Геворг Марзпетуни

– Что ты наделала, мать? Учила меня осторожности, а сама вонзила нож в сердце царицы! – воскликнул Гор.

Княгиня Гоар, утратившая на минуту свою обычную сдержанность, теперь опомнилась и застыла, словно пораженная громом.

– Я не хотела ее огорчить… Я не подумала… Эти слова вырвались помимо моей воли, – упавшим голосом сказала глубоко опечаленная княгиня.

Гор сердито ходил по залу. Вдруг он остановился:

– Скажи, все женщины так же забывчивы, как ты?

– Почему ты это спрашиваешь?

– Почему? А помнишь, на прощанье отец сказал, что у царицы тяжелое горе, и просил отвлекать ее от грустных дум.

– В этом ты виноват, Гор. Разве можно, основываясь на одном предположении, утверждать в присутствии царицы, что католикос бежит из Айриванка.

– Это не предположение, – прервал Гор, – а горькая истина.

– Ничего не понимаю.

– Я скрыл правду от царицы, не желая ее волновать.

– Какую правду?

– На нас готовится нападение.

– Гор, что ты говоришь? Какое нападение?

– Нсыр уже вышел из Нахиджевана и идет на Двин.

– Боже мой! Что ты сказал! – воскликнула княгиня.

– И как раз в тот момент, когда в столице нет ни царя, ни войска.

– Что же нам делать?

– Ты должна скрыть от царицы это известие. Мы же сделаем все, чтобы отразить нападение врага. Я иду к начальнику крепости.

Сказав это, юноша простился с матерью и быстрыми шагами вышел из зала. Растерянная и задумчивая, княгиня Гоар направилась в свои покои.

3. Рассказ кормилицы

Выйдя из зала, царица в сильном волнении прошла в опочивальню.

– Прибавьте свету, на сердце и без того темно! – воскликнула царица, подходя к узкому сводчатому окну, обращенному к вершине горы Гех. Из окна, освещенного луной, веяло прохладой. Саакануйш жадно вдыхала свежий воздух, словно желая умерить жар, пылавший в ее груди.

Одна из прислужниц внесла золотой пятисвечник и поставила его на круглый стол орехового дерева с инкрустациями из перламутра и слоновой кости. Из мрака выступила прекрасная комната, некогда опочивальня вечной девственницы, любимой сестры Трдата. Могущественный царь, любитель искусств, украсил эту комнату искусной художественной отделкой. Стены ее, облицованные цветными каменными плитами, поддерживались пятью парами каменных колонн.