Моя чужая война

Генерал-маршал, главный министр и его сын сидели напротив плазменного экрана, на котором было цифровое изображение карты страны.

–Войди – даже не обернувшись, ответил ему отец.

Это был высокий, плечистый мужчина. Когда-то черные волосы уже несколько лет как поседели, и его украшала белоснежная шевелюра. Такие же поседевшие брови, хмурясь, изучали карту. Огромные пальцы рук крепко сжимали в руках папку с документами.

Когда Даймонд вошел в помещение Виктор и Мэтью Макадам вскочили на ноги.

–Даймонд, дружище ты здесь!

Высокий худощавый парень с русыми волосами и серыми глазами был точной копией своего отца, который стоял рядом с ним.

Единственное их различие было в том, что отец отрастил себе пышные усы, а пиджак скрывал ставший как барабан живот.

Виктор радостно вовлек друга в медвежьи объятия. Со вчерашнего дня он не мог найти себе места. Мысль о том, что его лучший друг, боевой товарищ, да и к тому же командир попал в плен, пробуждала в нем отчаяние.

–Я в порядке – хриплым голосом отозвался Блэк младший.

Ночь в пещере в одной только рубашке давала о себе знать, и он чувствовал легкую боль в горле. Но простуда была самой последней в списке его проблем.

Не успел он отступить от друга, как оказался в объятиях его отца.

–Сынок, как же ты нас напугал!

Министр не лукавил, он и вправду очень испугался за парня. «Молодые не должны умирать» всегда твердил он. Даймонд с Виктором сверстники и лучшие друзья, поэтому Мэтью относился к молодому командиру также как и к своим детям.

Как искусный политик он всегда восхищался, как и боевым, так и дипломатическим умениями Блэка младшего.

Кивнув им молодой мужчина, наконец, оказался напротив отца, который все также пристально изучал карту.

–Генерал-маршал, ваш командир прибыл для отчета.

Медленно отложив документы в сторону, мужчина обратил взор своих зеленых глаз на сына. Наблюдатель мог бы сказать, что они донельзя похожи друг на друга. И будь Блэк старший более любящим отцом, он бы видел в сыне свою молодость.

Но его мысли были слишком заняты другими делами и таким вещам он никогда не предавал значения.

–Я весь во внимании – сказал он, поднимаясь с места.

Его холодность не была ни для кого новостью. Но все-таки каждый из тех, кто был в кабинете, почувствовал неловкость, словно находился в аудиенции у робота, а не человека.

–Вчера мы напали на повстанцев, которые прятались у горного перевала.