Моя чужая война

–Не надо обвинять Итана! Он не виноват! Твой отец убил его родителей! И это не мы, а он является левым. Признай, ваше правительство не принесло пользы! Ваши законы противоречат друг другу!

–Это переходный период! Так бывает во время гражданских войн. Мы спасли страну! Король Эббот не интересовался страной! Как и королева Августа, которой было наплевать на народ. Люди гибли от голода! Казна была заполнена золотом, но он не вооружал армию. Бедняки не могли учиться. Или ты забыла, как в Академии на весь курс были всего пара учебников? Из-за их пренебрежения нашу казну ограбили и увезли все наше золото в пятнадцати полных вагонах! Вот какие были король и королева, которые вы считаете святыми!

–Но Итан не такой!

–Уже поздно.

Власть в руках народа и генерал-маршал будет до последнего защищать свободу своих граждан, даже ценой жизни сотни солдат.

–И ты согласен с этим? Ты считаешь это правильным?

Мэриэнн не отрывая глаз, смотрела на него. Она знала о беспечности покойных короля и королевы. Но также она знала своего друга Итана и никогда не сомневалась в его справедливом правлении страной.

Она всей душой ненавидела генерал-маршала и его сторонников. Но сейчас видя отношение Блэка, она задавалась вопросом, как этот человек мог терпеть деспотизм новой власти.

–Мой отец генерал-маршал страны. Его жестокий нрав известен даже за пределами Ратомира. И ты должна понимать, что я не могу восставать против него.

Девушка ждала, что он продолжит. Но он снова умолк и казалось, был далеко отсюда.

–Ты не можешь восстать, потому что он твой отец?– привлекла она его внимание.

Мужчина несколько мгновений не сводил с нее глаз, а затем пещеру окутал его голос:

–Он просто другой понимаешь? Он всегда был таким строгим и временами жестоким. Мне даже в детстве не разрешали читать сказки о доблестных принцах и прекрасных принцессах. Любое упоминание о королевском звании строго наказывалось. Я вырос в странной атмосфере. Мой отец служил у короля, но ненавидел его. И я его не понимал.

Но его не заботило понимание. Ему было нужно послушание. И мы перестали стараться понять, а просто стали выполнять без обсуждений и раздумий, которые также были запрещены. Впрочем, как и все присущее нормальному человеку.

Мэриэнн не сводила с него карих глаз. Ей казалось, что она впервые видит его. Она поняла, что всё это время она ненавидела человека, которого, по сути, и не знала. Не знала его мотивов и взглядов на жизнь, но позволяла себе осуждать его.