Под солнцем Виргинии

Ивонн вздрагивала от оглушительных хлопков, с которыми залпы вырывались наружу, а потом Крис неожиданно обнял ее, держа в руках так крепко, что Ив могла позволить себе немного фантазий. Невинных, незначительных.

–– Они празднуют твой день рождения, – выдохнула Ивонн и дернулась в его руках, но и после этого Крис не перестал ее обнимать.

Отстранившись наконец, Крис отошел в сторону от взволнованной зрелищем толпы, и Ивонн последовала за ним. Она подошла совсем близко, и тогда Крису пришлось вжаться спиной в стену закусочной, где они напивались весь вечер.

Ивонн подумала, что терять ей нечего. Она схватила Криса за воротник клетчатой рубашки, думая, что Крис мог бы быть менее стереотипным, и, не давая себе шанса передумать, поцеловала его. Коснулась губами его губ, а встретив безразличие и отстраненность, выпустила из рук ткань его рубашки и отступила на шаг назад. Ивонн собиралась уйти, вернуться домой, провести последнюю ночь в усадьбе Розенфилд, а утром уехать и никогда больше не возвращаться. Но Крис внезапно схватил ее за запястье и почти подтащил к себе. А потом коснулся ее шеи горячими пальцами и накрыл теплыми красивыми губами ее рот, и на долю секунды в голове у Ив стало пусто. Сначала она плотнее сжала губы от обиды, а затем, осознав, что происходит, позволила Крису себя целовать. И он целовал, бережно и нежно, оставляя короткие поцелуи. Он пах жарой и потом, а его дыхание – джином с тоником, и Ивонн прижималась ближе, в надежде пропитаться насквозь этим запахом. Внутри нее, словно в высоком летнем небе, распускались цветы фейерверков. Ивонн положила ладони на плечи Криса и сжала в руках ткань его рубашки. Кристиан запустил ладонь в темные густые волосы, пропуская чуть влажные пряди сквозь пальцы, настойчиво касаясь чужих губ языком и мягко трогая их зубами. Ивонн расслабленно выдохнула, а Крис, казалось, только этого и ждал. Он скользнул языком в ее рот, прижимая Ивонн к себе, и она вдруг подумала, что если это окажется сном, то она постарается никогда не просыпаться. Но это не было сном. Это было Рождеством посреди пыльного и жаркого виргинского лета. Щетина кололась, широкие, загрубевшие от тяжелой работы ладони забрались под футболку, и Ивонн потерялась в ощущениях. Она много раз представляла себе, как это случится, лежа без сна в постели, она продумала все до мельчайших подробностей и проиграла в мыслях все возможные варианты развития событий, но это не было и вполовину так же хорошо, как в реальности.