Под солнцем Виргинии

Женевьева улыбнулась и сказала, что рада за нее, Аарон чуть не подавился вечерним кофе. А ночью Ивонн долго не могла уснуть, пока в конце концов не поплавала в бассейне, чтобы скинуть напряжение и избавиться от мыслей о родинке на щеке и полных губах.

Всю следующую неделю они провели вместе. Ели в маленьких кафе, о которых обычно знают только местные, загорали, лежа на песке и читая каждый свою книгу. Они гуляли по пирсу, соревнуясь в том, кто придумает лучшее имя для яхты.

–– Если бы моя лодка каким-то чудесным образом превратилась однажды в яхту, – смеясь, начал Фабьен, – я бы назвал ее "Джованна Гассьон", в честь Эдит Пиаф.

–– Почему? – удивилась Ивонн, которая развернулась спиной и шла перед Фабьеном, чтобы лучше видеть его лицо.

–– Ты хоть раз слышала ее голос, Ивонн? – новый друг отказывался звать ее иначе, чем полным именем.

–– Да, – согласилась Ив. Она остановилась и положила ладони на плечи Фабьена.

–– Тогда почему ты спрашиваешь? – Фабьен провел большим пальцем по ее губам и поцеловал.

 – Как бы ты назвала свою яхту? – спросил он, когда Ивонн осторожно отстранилась.

–– «Кристиан», – призналась Ив и облизала обкусанные, сухие губы.

Фабьен закурил и покачал головой:

–– Нужны только женские имена. Потому что они прекрасны, звучат, как песня, – Фабьен улыбнулся, а потом добавил: – Похоже, что этот Кристиан очень важен для тебя. Кто он?

Но Ивонн не ответила, только ускорила шаг и все равно не изменила своего решения, потому что яхта, как и самолет, была символом свободы для Криса.

И потому, что считала имя Кристиана прекрасным, как и его самого.

День они провели в море, запаслись бутылкой вина, фруктами, сыром и багетом из пекарни на причале. Пары глотков вина хватило, чтобы Ивонн, распаленная полуденным жаром, разделась и нырнула в воду, чувствуя себя счастливой и невероятно свободной. Такой, какой была рождена на этот свет: ничего не имеющей.

А на следующий день Фабьен пригласил ее на свидание. Когда день клонился к закату, Фабьен притащил ее на пляж, о котором не знали туристы, и сказал, что собирается сделать пару снимков.

На его шее висела камера. Ивонн покачала головой, когда Фабьен стал убегать от нее по линии берега, где море граничило с песком. Брызги поднимались в воздух под его ногами, Ивонн бежала следом, как вдруг Фабьен остановился и принялся щелкать камерой.

Затем они разделись догола и зашли в воду. А когда солнце скрылось, устроились прямо на песке.