Под солнцем Виргинии

–– Ничего себе! – воскликнул Джо, заглядывая за крышку этюдника. – Да ты прямо настоящая художница. Крис, посмотри-ка!

Так началась их дружба, продлившаяся долгие годы. Они втроем без устали, как могут только дети, слонялись по городку и окрестностям, покупали мороженое и уплетали его, сидя прямо на бордюре перед магазином. Катались на велосипедах и плавали в пруду. Крис сказал, что никаких змей здесь нет и что Ноа принял сухую ветку за змею. Сам Крис жил с отцом на лошадиной ферме, его мать повесилась, когда старший брат попал под машину, Крису тогда было три года, и он почти ничего не помнил.

Он любил лошадей и однажды, когда его отец уехал в Шарлотсвилл по делам, позвал на них посмотреть.

Джо был сыном шерифа, помимо него в семье были три младшие девочки, но Джо говорил, что им рано еще гулять с ними. Мама Джо поила их водой и угощала обедом. Ивонн она сразу понравилась, потому что у нее были добрые глаза и мягкие руки.

Ив уходила из дома рано утром, а возвращалась только вечером, уставшей, грязной и невероятно счастливой.

Как-то раз, ближе к августу, перед тем как заснуть, она услышала разговор родителей за стенкой. Мама сказала:

–– Не знаю, Аарон, конечно, у нее появились друзья, но она еще ни разу за все лето не садилась за музыку.

А папа ответил:

–– Знаю, любовь моя, но, пожалуйста, не трогай ее. Пусть у нее будет детство.

Ивонн заснула с четкой уверенностью, что никто не отберет у нее это лето в Виргинии, лучших на свете друзей и воспоминания.

Однажды, Джозеф рассказал им историю. Эту городскую страшилку ему рассказала его мать. А ей ее мать, а ей ее мать – Джо продолжал бы до бесконечности, если бы Крису не надоело его слушать.

–– Хорошо, – сказал он. – Мы поняли, – не выдержал Кристиан, пытаясь сообразить, сколько поколений сменилось, прежде чем история дошла до Джо.

История рассказывала о некоем Джереми Эверморе, мужчине с рыжей бородой, который был плантатором и выращивал сахарный тростник. Он был человеком жестоким, но не просто жестоким, зверски жестоким, уточнил Джо для острастки, создавая мрачную атмосферу.

Он сек рабов по малейшей провинности, если они собрали мало тростника, или не так смотрели на его жену. Говорят, он даже оборудовал пыточную камеру в подвале, где проводил свои жуткие эксперименты – сшивал людей, чтобы создать сиамских близнецов, выкалывал глаза и морил голодом. А однажды, даже съел младенца, отобрав его у роженицы, которая понесла от него.