Сияние

Слава замолчал. Его взгляд изменился с рассудительного на голодно-ненасытный. Он почувствовал, как член резко налился кровью.

Маша смотрела испуганно, приоткрыв рот и вздрагивая припухшими розовыми губами.

– Мне кажется, я увидела вас вчера, в магазине. Вашу душу и вашу невысказанную страсть. Но мне страшно сейчас. Я готова на всё и ни на что. Я ничего не могу обещать. И мне… и мне.., – она прикусила губу, – мне хочется так, что млеют ноги. Одновременно с этим я понимаю, что могу не выдержать и убежать в любой момент.

Я не знаю…

Слава, не отрываясь от её по настоящему испуганных оленьих глаз, медленно отодвинул столик в сторону и опустился перед ней на колени, на мягкий пушистый коврик. Раздвинув её ноги, он обнял тонкую талию и придвинул лицо девушки вплотную к своему.

– Мы не мытые, – прошептала Маша, чувствуя как предвкушение его близости сдавливает горло и грудь.

– Мне нравится твой запах, я хочу тебя так, – Слава легонько провел губами по её скуле, – хочешь, я вымоюсь полностью?

– Нет, – едва слышно прошептала она, округляя глаза от накатывающего желания и почти наливая глаза слезами.

– Кошечка маленькая, – он потянул ртом сначала за верхнюю, а потом за нижнюю её губу.

Маша задрожала. Несущиеся в голове как метель мысли не давали вспомнить когда её последний раз так нежно и страстно обнимали. Она боялась забыть как дышать. Близко-близко пахнущая сладостью кожа, влажные, немного подрагивающие губы, приближающееся дыхание другого человека – она замерла и заколыхалась будто самым дном своей души.

Он видел. Не просто видел, он стонал неслышимыми и невидимыми стонами, глядя на её метания и отдачу. Едва касаясь губ он вдыхал её нежный запах и, боясь спугнуть волшебство, прикасался кончиком языка к её языку. Но волшебство не исчезало, расширяясь и темнея вокруг них, оно затягивало и поглощало, съедая все окружающие звуки и пространство.

Он чувствовал как Маша протягивает руки, обнимает, стонет и целует в ответ. Горячая, залившая их с головой волна уже не давала толком открыть глаза, не давала терпеть, тянула, ширилась и рвала на куски. Слава держал её ладонью за подбородок и скулы одной рукой, за талию второй рукой, и целовал ненасытно, не веря в своё резко открывшееся счастье.

До боли в груди ему хотелось доставить удовольствие.