Первые десять вдохов

И потом, с большой теплотой и любовью в голосе ответила:

– Может быть, просто поговорить. Ни о чем, – было видно, как она в этом ответе отодвигает назад свою нужду.

Крестовский слегка подался вперед:

– А о том, что вас угнетает, получилось поговорить хоть раз?

Адель мотнула головой и немного поморщилась.

Крестовский перестал спрашивать.

Девушка сидела в строгой прямой позе и смотрела мимо доктора глазами какого-то глубоко откровения или убеждения. Ему не совсем было ясно. До конца сеанса оставалось несколько минут.

После затянувшейся паузы, он, неожиданно для себя, произнес:

– Мы можем просто разговаривать. Не как врач и пациент, – «идиот», – пронеслось у него в голове, – давайте как друзья.

«Идиот и красавица», – снова пронеслось в голове.

Адель перевела на него взгляд. Крестовскому захотелось запустить себя в этот взгляд целиком. Согреться её теплом, ведь у неё наверняка есть много тепла. А ему так давно холодно.

Девушка продолжала внимательно смотреть. И… Ему показалось, что за секунду он стал сходить с ума.

Словно он был не врач, словно не было стольких лет практики и самодисциплины. Он судорожно пытался вспомнить о профессионализме, о невозможности флирта, обо всех доступных методах лечения, но резкая фантазия о её губах, касающихся его кожи и приоткрывающихся от удовольствия, вспыхнула в голове ярким огромным пятном.

В это мгновение дверь медленно приоткрылась и в кабинет осторожно просочилась мышка-секретарша с подносом в руках. Опять без стука.

Глупенькая. Но ему было не до замечаний. Он, в какой-то степени, даже был ей благодарен. Бесшумное появление Иви резко слило из тела мысли о стонущей пациентке.

Адель, словно очнувшись и сделав выбор, встала и протянула ему руку.

– Я позвоню, если решу продолжить, спасибо, мистер Крестовский.

– Влад, – быстро ответил он, вскакивая навстречу и пожимая холодную ладонь.

Вильнув всем телом, Адель растворилась в дверном проёме. Уходя, она прошла сквозь Крестовского, сквозь мышку-секретаршу, и даже сквозь проснувшуюся и заинтересовавшуюся мебель, оставляя их слегка опешившими и опустошенными.

– Не нужно чай, Иви. Я же говорил стучаться. Ты помнишь?

Девушка округлила глаза, будто непроизвольно описалась и часто закивала.

– Иди Иви, спасибо.

Влад взял диктофон и подошел к окну:

– Адель Пакстон. 33 года. Женщина. Белая. Тревожные состояния. Страхи. Панические атаки.

Завершая сеанс, он почти ненавидел себя.

Встреча вторая.