Миротворец

ДНК твоего будущего сына достигнет вершины своего развития лишь после того, как ты введёшь ему сыворотку, находящуюся в шаре. Я понимаю, что говорю по большей части загадками, но большего, к моему сожалению, я сообщить тебе не могу.

– Вы хотите сказать, что работу над ДНК моего сына начали задолго до рождения моего деда.

– Да, ты правильно понял, гораздо раньше! Генетическая информация, которую он будет в себе нести совершенствовалась от поколения к поколению. Но не все представители вашего рода в равной степени могли использовать возможности, заложенные в них.

– Почему?

– Чтобы не подвергать информацию, которую они несли в себе опасности быть раскрытой в неблагоприятные времена. Ты как никто другой должен это понять.

– Я понял. Значит это своего рода секретное оружие, о котором никто не должен знать. Как только «враги» подходят слишком близко к носителю, вы уничтожаете носителя, чтобы не раскрыть тайну.

– Не совсем так, но очень близко.

– Значит, в течение всех этих поколений, некоторые мои предки были обыкновенными людьми, такими как я?

– Но твоему сыну, мы откроем полный доступ к информации, заложенной в нём.

– Вы меня озадачили. А какая роль предназначена монаху?

– На Земле, Тибет, одно из лучших мест, где люди приняв монашество, успешно борются со своим внутренним злом. Со злом, которое преследует нас повсюду, злом, которое находится внутри нас, злом, которое мы незаметно приобретаем в ходе нашей повседневной жизни вмести с опытом.

– Разве это не козни дьявола?

– Нет, Сэмюель. Это пища для дьявола, который сидит в каждом из нас, и ведёт непримиримую борьбу с нашей доброй, светлой половиной. Веками монахи борются с гордыней, тщеславием и завистью, тремя головами дьявола, которыми он пытается сжечь, нашу светлую половину изнутри. Весь образ жизни монахов направлен на очищение души от всего чёрного, что может быть в человеке.

– А как он узнает о существовании моего сына?

– На этот вопрос я не могу тебе ответить Сэмюель.

– Какую именно информацию несёт сыворотка в шаре?

– Я не знаю. Сэмюель, уже пол двенадцатого, время нашего общения подходит к концу.

– Тогда последний вопрос.