Мальчик который. Часть 1

Вроде бы и справил нужду перед выездом, но в самый неподходящий момент прижмёт по-новому, да так, что начнёт сводить низ живота, а когда съедешь наконец с главной дороги и спрячешься в кустах – упадёт пару капель, и всё. Мнимое ощущение наполненности мочевого пузыря.

– Ссыкун, – говорил ему брат, когда отцу в очередной раз приходилось останавливаться у обочины.

Почему в самые ответственные моменты появляется это давящее чувство внизу живота?

– Ссыкун, – повторил тихо пилот и ухмыльнулся.

Ближайшей обочины не видать ему ещё лет десять. Это по самым оптимистическим прогнозам. А туалетной комнаты – как минимум пару часов.

«Быстрее бы», – думал он, подёргивая ногой и не понимая, чего хотелось сильнее – быстрее очутиться в космосе или в туалете.

Минута вдруг растянулась в вечность, а вся жизнь, всё то, что происходило когда-то там, за обшивкой космического корабля, за пределами этого скафандра, стало чем-то мимолётным, мелочным, неважным.

Вот, где вся его жизнь, – здесь, в нескончаемых шестидесяти секундах.

Трепет в сердце – совсем как в детстве, когда впервые взбирался на заброшенное здание, когда увидел город, будто игрушечный, раскинутый у себя под ногами. Трепет, когда раскачивался на качели всё сильнее и сильнее в попыткахдотянутьсяногами до самого неба, когда чувствовал, что летишь и никто не в силах остановить.

Пилот оборачивается и видит незнакомого мальчишку в синих коротких шортах и красной футболке. В руках ребёнка игрушечная ракета, он присел на корточки перед телевизором, на экране которого прямой эфир со взлёта космического корабля «Хи спейс», давним предшественником «Омеги».

– Десять, девять, восемь, семь, – повторяет мальчик за торжественным голосом из телевизора. – Шесть, пять, четыре. – Космический корабль дрожит, дрожит мальчик, сжавшись, как пружина, дрожат люди, собравшиеся у своих телевизоров, молятся, приковав взгляды к картинке. – Три, два, один.

Корабль, утонув в белом дыму и заревев турбинами, взмывает ввысь.