Предтечи войны

Казалось, что этот кусочек печенья застревает еще сильнее, еще больше. Он словно впивался своими острыми краями в нежную плоть моей глотки. А воздух в легких заканчивался. Вместе с которым уходили и силы, находя свой конец в неизвестности. Наконец, перед глазами все поплыло и стало темнеть. Мое тело безвольной куклой начало проваливаться во тьму.

И вот, когда я уже почти потерял ощущение себя, едва не растворившись в этой теплой и уютной пустоте, мне наконец удалось вздохнуть обжигающе свежего воздуха. Словно морозного.

Еще мгновение. И вдруг по глазам ударил до боли яркий свет, от которого, казалось, я уже совершенно отвык…

Я еще жив? В глазах прояснилось: я лежу на полу в каком-то огромном зале, вокруг меня снуют люди туда-сюда и выкрикивают: "Заброс". Ничего не понимая, я попытался встать, но ноги меня не слушались.

Я находился в состоянии, в котором не мог нормально двигаться, конечности были будто залиты свинцом. Руки и ноги стали тяжелыми и чтобы сделать уверенное движение, требовалось героическое усилие воли.

Я размыто, смутно, но видел. Мои попытки подняться прервал мужик, одетый в кольчугу. Он подхватил меня и поволок в темный коридор. В глазах потемнело из-за острой боли, эта ноющая в области груди боль не позволяла сознанию покинуть тело. В коридоре было холодно, и этот холод я чувствовал всем своим телом.

Мрак. Издалека слышен звук, может быть это вой? Вой сирены?

Звуки начали обретать последовательность для меня. Это слова?

Мужик, что стоял рядом, толкал меня в плечо и что-то кричал.

Я очнулся окончательно, когда разобрал его слова.

– Вставай, бери это и надевай, нас уже все ждут. И поторопись, тебя ожидают!

Я осмотрел себя и удивился, стою в чем мать родила. Мудила, хоть бы отвернулся. Я посмотрел в его глаза, а он в мои. Отвернулся, уф… Повезло. Рассмотрел одежду, вероятнее всего это грубый лен, к тому же непрочный, но на первое время сойдет. Быстро оделся, пока этот мужик отвернулся… С такой скоростью я еще никогда прежде не одевался, и сам был удивлен своим способностям.

Говорят, тот, кто не служил, никогда не поймет, каково это…

Я вежливо последовал за мужиком по коридору, вопросов у меня за столь короткое время накопилось достаточно, однако я решил немного повременить и молча идти за незнакомцем.

Коридоры оказались вполне обычными. Серыми и мрачными, стены в мавзолее Ленина и то поярче будут, подумал я. Пока мы шли, меня не покидало какое-то странное и необъяснимое чувство.