Тайник 21

А в тишине, воцарившейся в машине, чересчур хорошо слышно, как эти твари бросаются на него, царапают. Глухие удары все чаще. Мышиные горы. Не было ли другой дороги?

– Берт их жрет! – вскрикивает Кира, – хороший, хороший, – гладит рукой приборную панель, – значит, он не только яблоки любит.

Поборов дурноту, пододвигаюсь ближе и замечаю в лобовом окне, как равномерно раскрывается его зубастый рот и с треском перемалывает добычу, расчищая таким образом дорогу.

– Может, тут аптечка есть, или хотя бы бинт, – Юла, отвернувшись от ужасного зрелища, начинает обыскивать Проводника.

– Не мешай ему, – замечает Санек.

– Чего?

– Ну вдруг ты его побеспокоишь… – еще тише и почему-то улыбаясь.

– Дурак! Вы ж в крови!

– Брось, не страшно, царапины, давай потом разберемся с ними, – злобный взгляд всегда мне, только мне.

– Ни фига себе, да? – от Сашкиной ухмылки я в замешательстве, но отвечаю тем же.

– Да! – вслух соглашается с собой и со всей силы хлопает меня по плечу. Опять красные круги, много-много.

Я медленно проваливаюсь во что-то мягкое. Мне спокойно. Слова не были найдены, но мы пришли к двери в стене и открыли ее одновременно. Как глубоко я упаду? Но так хорошо, не чувствую тела совсем.

– Нашла бинт?

– Отстань! – шуршит бумага, – записи какие-то, все истертые, по-моему, кофе заляпаны и жиром.

– Че пишут?

– Ничего! Тут иероглифы. Заметки какие-то на полях. Десять страниц.

– Выкинь в окно.

– Это еще почему?

– Ты знаешь китайский?

Голоса растворяются, будто доносятся со всех сторон сразу, и умирают.

Я падаю в тишину. И в небо, огромное чужое небо, такое же безучастное ко всему, как и наше. Никогда не долезть до него.

Ветер то и дело меняет направление. Бросается сзади и через мгновение ударяет в лицо. Наполняет все кругом и, кажется, пролетает сквозь бледные в сумерках мышиные горы. Свист обрывается, падает в траву, где превращается в шепот. Но я не чувствую обмана, все взаправду. Повторяю вновь и вновь, иногда усиленно проговаривая в уме слоги, чаще – как навязчивую считалку, словно удерживая некий ориентир, чтобы не потеряться совсем, не сойти с ума.

Все взаправду.

Иду вперед без цели, просто нравится ощущение, похоже на то, как бывало в детстве – легко. Нет ограничений, нет обязанностей, ничто не тянет голову вниз. Чуть-чуть страшно. Как будто под ковром травы земли нет, и стебли, плотно переплетаясь между собой, уходят в пустоту. Я ступаю осторожно, заплетаясь в мягкой корневой сетке.