Попаданка и дракон

Двустворчатые вери распахнулись, и мы оказались… на самой обычной платформе, совмещённой с подобием зала ожидания. У края платформы нас ожидала крутобокая вытянутая ладья, рассмотреть которую толком не получилось. Деревянный корпус покрыт резьбой, гордо задранный нос украшает фигура воина, воздевшего меч и указывающего оружием путь. Символично, многое говорит о та Верде.

Указывал меч на серый длинный-предлинный тоннель, конец которого не рассмотреть за завесой то ли дыма, то ли тумана, подозрительно похожего на тот, через который меня тащил некромант.

– Свтелая, извольте поторапливаться.

Я покорно шагнула в ладью. Передняя часть отгорожена бархатной драпировкой. По середине ладьи, как я поняла, пассажирский салон, а сзади, тоже отгороженное, багажное отделение. Мерелис опустилась в кресло и указала мне на сидение напротив.

– Мы готовы, – бросила она в воздух, едва я села.

Стены ладьи тотчас пришли в движение и сомкнулись над нами куполом, а затем ладья заскрипела, задрожала. Я испуганно вцепилась в подлокотник.

– Ах бросьте, Халиала. Вам ли бояться?

– Светлая, так я не ошиблась? Тот туман, в него уходят души?

– Да. Скольжение по границе позволяет сократить время пути в три-четыре раза. Иногда в пять-шесть. В вашем мире ещё не освоили погружения?

Ну, низводить меня до ещё не эволюционировавшей обезьяны точно не стоит.

– В моём мире предпочитают перемещение по воздуху. Например, воздушное судно, идущее со скоростью, превышающей скорость звука, способно облететь весь мир меньше, чем за четыре часа, – конечно, меры длины и времени были отнюдь не земными, но стараниями некроманта я легко переводила земное исчисление в местное.

– Н-нет, – процедила Мерелис.

Кажется, только что я сама разрушила саму возможность хоть как-то наладить отношения. А ведь наладить отношения нужно мне, не Мерелис.

– Неужели у вас вообще не развито воздухоплавание?

Память Хали молчала.

– Небо принадлежит драконам.

– А на драконах?

Я даже представила себе, как сажусь на спину крылатой рептилии.

Мечты оборвала хлёстка пощёчина. Голова мотнулась к плечу, а кожу запоздало обожгло. Я не вскрикнула. Резко обернулась, не скрывая злости. Были в моей жизни пощёчины. От отца, когда он, напившись, терял остатки разумного.

– Зубы не скаль. И шипеть на меня не смей. Место своё помни.

"Место". Как собаке.

Но приказы я выполнила.