Невеста решает бунтовать

Ты можешь принести мне воды?

– Я… Л-леди…

Чего я и ожидала.

– Тогда просто проводи меня!

Если я появлюсь в сопровождении случайной горничной, сошлюсь на скверное самочувствие после волнительного вечера и бессонницы, принцесса вряд ли заподозрит, что я прозрела.

– Д-да, леди.

Я хватаюсь за её руку, слегка наваливаюсь, но  не так, чтобы девочке было тяжело. Главное, чтобы со стороны я выглядела полуобморочной.

– Мне туда нельзя, –  пугается горничная, когда я сворачиваю на тропинку в сад, где принцесса устроила чаепитие.

– А бросить леди в кусты можно?

Горничная больше не осмеливается возражать.

Моё появление быстро замечают, из беседки мне навстречу устремляются три младшие фрейлины.

– Княжна Исидара?

– Белая богиня, что с вами?

– Нужен доктор?

Горничная застывает. У неё словно ноги отнялись.

– У меня закружилась голова, а эта милая девочка меня проводила. Я боюсь, если бы не она, я бы не справилась. Одна из фрейлин тотчас предлагает мне локоть. Горничная получает пару слов похвалы и опрометью бросается прочь от пугающего её высокого общества.

Я, притворяясь умирающей лебедью, добираюсь до беседки.

– Белая богиня, княжна! –  принцесса выглядит искренне взволнованной.

– Прошу прощения, у меня голова закружилась, –  торопливо извиняюсь я. –  Мне уже гораздо лучше. Видимо, я вчера переволновалась, –  надеюсь, звучит правдоподобно.

По знаку принцессы старшая фрейлина подаёт мне чай, и я горячо благодарю.

– Не извиняйтесь, княжна.

Леди не дадут соврать, мы все вам очень сопереживаем. Господин Лотт так трогательно просил вашей руки. Признаться, когда я только услышала, я подумала, что мы сможем поздравить вас с благополучным разрешением, однако князь Кокберг остаётся холоден даже к такому проявлению чувств. Всё равно, вы такая счастливая!

Нет.

В прошлом я бы согласилась, но теперь, когда я знаю цену сладким словам…

Прямо сейчас я не могу избавиться от Рея насовсем, но могу извлечь из положения хотя бы небольшую пользу.

Покачав головой, я возражаю:

– Ваше высочесто, вчера Рей Лотт поступил очень… неосмотрительно. Я понимаю, что он действовал из лучших побуждений. Но разве такой талантливый человек не должен был задуматься о последствиях? Теперь в “Светской хронике” наша семья представлена высокомерными снобами, на мою репутацию брошена тень. Говоря откровенно, я разочарована. Уверена, папа отнёсся бы лучше, если бы Рей не сделал частные вопросы достоянием публики.