Чертовка в Академии магии

Помахав, прохожу мимо.

Чиновник что-то объясняет Калебу, я не вслушиваюсь, шагаю, грязюка под подошвой хлюпает и чавкает. Несмотря ни на что, я чувствую, как с каждым шагом поднимается настроение. Кто кого облапошил? Если бы Калеб понял, что я пожертвую домом и уйду, уверена, он бы отозвал требование возвратить долг немедленно и радовался бы платежам. Да сейчас! Я не оставила шанса пойти на попятный.

– Мирта?! – орёт он мне в спину.

Я выхожу на открытую улицу, закидываю мешок на плечо, перехватываю чемодан поудобнее.

Глава 6

Изначально я собиралась бросить вещи у старика Дранго, но утром идея не кажется такой уж привлекательной. Дело не в том, что он снова станет сватать мне своего племянника, хотя и в этом тоже. Старик Дранго по-своему обо мне заботится, и именно он просидел со мной трое суток, когда я была совершенно не в себе, после получения сообщения о гибели лайнера, на котором плыл папа.

– Мадам Олвис, простите, что я так рано.

– Ох, ничего, Мирта! Проходи, не стесняйся. Оу, ты…

– Мадам, пока я улаживаю формальности, пожалуйста, можно эти вещи побудут здесь?

– Конечно, Мирта. Не стесняйся, пожалуйста.

– Тогда я у вас же переоденусь, мадам Олвис.

Сапоги, которыми я шлёпала по грязи перед тем, как забраться в экипаж – я решила не бить ноги, а доехать – я поменяла на чистые ботинки, а сейчас полностью изменю внешний вид. Потрёпанные каждодневные вещи я снимаю, надеваю белую блузку с лёгким кремовым оттенком, подчёркивающим въевшийся в кожу загар. Штаны заменяет тёмно-оливковая юбка-брюки. И завершает ансамбль длиннополый жакет с рукавом три четверти, тоже оливковый.

Украшения папа мне дарил. Я надеваю ожерелье, серьги.

Косы не расплетаю, просто закалываю их на затылке.

Последний штрих – переобуваюсь в туфли-лодочки.

– Мирта? – мадам Ох смотрит на меня, широко распахнув глаза. – Это ты? Ты такая красивая! Почему…?

Она хихикнув, замолкает. Я уже успела запомнить, что за хихиканьем мадам Ох прячет смущение. Как по мне, дурная привычка, она в такие моменты выглядит глуповатой, если не сказать грубее. Но мадам Ох без меня разберётся, как ей жить.