Дело тётушки Кеннел

– Обязательно, – пообещала доктор. – И обратите внимание, как выгодно.

– По тройной цене! – сказал Саммерс. – Бутлегер в юбке.

– Монополист, – с уважением отозвался Маллоу. – Может себе позволить.

– Постоянным клиентам – скидка пятнадцать процентов, – сообщила доктор. – В следующий раз будет дешевле, мистер Саммерс.

– Пятнадцать – много, – возразил Дюк. – Хватит и десяти. Зато к Рождеству скинете двадцать пять!

Он поднял голову и нежно улыбнулся молчавшему на шкафу компаньону.

– Какая неприятность, – ответил, подумав, тот, – пропускаю рождественские скидки этого сезона.

– Кстати, – спохватился Дюк уже серьезно, – как долго-то тебя не будет?

Джейк улегся на шкафу.

– Профессор говорит, зависит от результатов.

– В чем же, – поинтересовалась доктор, – будут заключаться ваши обязанности? Вы хоть что-нибудь знаете?

– Не знаю, – ответил ей коммерсант.

– Похоже, Найтли принес что – то интересное, – не без зависти произнес Дюк.

– Похоже, – щурясь, согласился компаньон.

* * *

Тем вечером в доме профессора Найтли раздался еще один звонок.

– Алло? – профессор схватил трубку. – Мой дорогой мальчик, это вы! Какое счастье! Где вы? В Нью-Йорке? Но…

Ученый умолк, не договорив. Трубка, кажется, настаивала.

– Вы просто сорвиголова, больше ничего!

Невидимый собеседник, похоже, не согласился.

– Да, да! – настаивал профессор. – Это безумие, чистое безумие. Я отбываю ровно через три недели. Роквуд, Южный вокзал.

Глава седьмая, в которой доктор Бэнкс оказывается в безвыходном положении

За сутки до того, как Саммерс должен был отправиться в Нью-Йорк, чтобы сесть там на пароход, М.Р. Маллоу с самого утра умчался по делам.

В обед он позвонил в офис, сообщил, что будет назад только назавтра и пожелал компаньону удачи. Джейк, который ждал его, чтобы вместе пообедать перед отъездом, расстроился, но постарался не подать вида.

– Есть, шеф! – молодой Фрейшнер так и рвался принести, унести, подать, забрать, протереть, позвонить, встретить с запиской, сбегать за обедом в китайскую лавочку – все, что угодно, как будто не был управляющим весом в двести фунтов.