Дело дамы с леопардами

– Я не удивлен, что ты так и не научился видеть дальше собственного носа, – снисходительно произнес отец. – Доктор Моррис был чудесный золотых дел мастер. Никто, как он, не мог облачить в золото абсолютно железные зубы. Ты догадываешься, мой дорогой мальчик, откуда у него были такие зубы?

– Папаша! – потрясенно прошептал коммерсант.

– Да, я тебя слушаю? Аллилуйя, славьте Господа!

– Папаша, – задушевно повторил Джейк, – когда я продавал бальзам «Друг мужчин» – почти чистое слабительное – честным гражданам в Калифорнии и разные другие штуки – то и тогда меня не хватало на такое свинство! И после этого ты обвиняешь меня в беспутности?

– Унция золота [аптекарская унция – 30 г] с одного покойника – совсем не мало, – отец потряс пальцем.

 – Господь Бог наш постоянно, во всех откровениях своих учит нас рачительному отношению к имуществу. Даже Исав продал свое первородство за миску чечевичной похлебки. Сейчас этот суп, хороший бобовый суп с томатом наливают даром разгильдяям вроде тебя, чтобы они не работали. Как меняются времена!

«Черта с два они меняются, – подумал бывший коммерсант. – Вот, оказывается, в чем дело. Я не паршивая овца, а достойный наследник. Не беспутный тип, позорящий семью, не авантюрист, сбившийся с пути, а потомственный жулик. Настоящий, беспримесный».

– Папаша, папаша, – Саммерс покачал головой. – Да на тебе клейма негде ставить! А еще беспомощным прикидываешься. Гуляй в саду, ешь мороженое, корми лебедей в парке и не приставай ко мне со своими покойниками!

– Да, о клеймах, – не унимался похоронный церемониймейстер.

 – Половину золота доктор Моррис забирал себе. Ну, а свою половину я должен был как-то легализовать.

Бывший коммерсант почувствовал, как опустело в животе.

– О Господи! – воскликнул он. – Это же тридцать лет тюрьмы. Как ты это делал?

– Очень просто, – с улыбкой сказал отец. – Я переправлял свою половину золота в Соединенное Королевство.

Саммерс помолчал. Сдвинул брови.

– Погоди, что-то я не понял. Куда ты девал золото, на котором нет клейма?

– Бестолочь, – отмахнулся отец.

 – В Англии нет клеймения золота. А у нас, любезный сыночек, ставится клеймо Федерального Резерва. Ты и этого не знаешь? Что же ты тогда знаешь?

Теперь уже Саммерсу было плевать на оскорбления. С золотом он дел не имел. Ему было интересно другое.

– А… через кого ты это делал?

Лицо пресвитера просветлело.

– Ну, если ты войдешь в долю и, наконец, отбросишь все свои фанаберии, я тебе…

– Нет, в долю я не войду.