Дело дамы с леопардами

 – Мое заведение стоит на дороге.

– И сколько оно тебе приносит?

– В год – тысяч двадцать.

– Гм, это неплохо. А скажи мне, сыночек, от чего зависят доходы в твоем деле?

– Папаша, – прищурился коммерсант, – что-то ты выглядишь слишком бодрым для немощного старика.

– Я бодрый потому, что передо мной счастливое будущее, – кротко ответил гробовщик. – Оно безгранично и бесконечно. Оно залито сияющим светом. Я ведь не суетен. Меня ничего не тревожит, не вносит разлад в душу. Люди умирают всегда, и всегда их будут хоронить.

А твои поганые автомобили… Двадцать лет назад твой поганый бензин продавался в аптеке по одному центу за галлон. Сейчас человека, который захочет открыть свою собственную газолиновую станцию на шоссе, сметут быстрее, чем улетает испорченный воздух, когда открывают форточку. Если, к примеру, я продам контору, куплю две бочки, покрашу их желтой краской и выставлю на шоссе, я не проживу и двадцати минут. И ты хочешь сказать, что вполне преуспеваешь?

Он засмеялся, задохнулся, закашлялся и, наконец, уставился на сына.

– Видишь ли, папаша, это не просто газолиновая станция. Во-первых, это станция обслуживания. Заправляем, чиним, красим и все такое. Все, что может понадобиться. А во-вторых, я работаю… – Саммерс замешкался. – …я работаю на Форда.

– Ты работаешь на заводе? – глумливо усмехнулся отец.

– Нет, – отрезал Джейк. – Долгая история.

– Изложи мне ее покороче, чтобы я понял.

– Черт возьми, какой у меня занудный папаша.

– Я не занудный.

Саммерс наклонился к самому уху гробовщика.

– Ты измучил меня. Почему я должен перед тобой отчитываться?

– Потому что ты никак не можешь уяснить сам себе, что…

– …ты всего за полчаса вынул из меня душу! – заорал бывший коммерсант. – Я закрою тебя в уборной, ты, старый лунатик!

– Мне и так приходится проводить там много времени, – кротко отозвался отец. – Я не против. Если ты будешь приносить туда несколько кусочков колбасы, мне этого будет достаточно.

Он крепко ухватил сына за рукав.

– Так, значит, ты остаешься?

Саммерс был рад, что его сейчас не видит компаньон, миссис Маллоу, или, не приведи Боже, доктор Бэнкс. Никто не должен был видеть его в таком состоянии. Грудь бывшего коммерсанта вздымалась, ноздри подергивались. Он чувствовал, что у него дрожат колени, словно в те времена, когда братья Лароз ждали его за углом после уроков.

– «Мы работаем на Форда»! – передразнил отец. – Ха, ха, ха.