Дело дамы с леопардами

], розовое, кофейное и еще пломбир «Дельмонико» – все это поместилось в Эмми за один раз.

Восемь рожков мороженого.

«Отец всегда был скрягой», – думал Джейк, не в силах определить, есть в доме деньги или отцовский «скорбный труд искупающий» все-таки пришел в упадок. В темноте и пыли стоял тот теплый, неряшливый запах, что издают старые дома с плохой вентиляцией, проржавевшими трубами водопровода и большим количеством нафталина, которым прислуга, не жалеючи, посыпает старье.

В холле, захламленном старой мебелью, среди которой торчала вешалка, громоздились сундуки.

На сундуках валялись стопки слежавшихся газет, перевязанных веревками, пустые мешки, на них – таз. Горку дров рядом со входом в гостиную венчал чайник.

Мистер Эзра Джосайя Саммерс – рукоположенный пресвитер берлингтонской общины «Первая баптистская церковь», почетный председатель городского Общества трезвости и похоронный церемониймейстер сидел у камина, опираясь на свою палку. Ему уже исполнилось восемьдесят. Его старческие руки скрючила подагра.

Его волосы стали седыми, редкими, а вечно мешающая прядь – такая же, как у сына, спадала сосулькой на лоб. Но фигура, хотя и стала еще более грузной, сохранила гордую осанку, темный сюртук «Принц Альберт» был ладно скроен и крепко сшит, и Джейк готов был поклясться, что на отце один из тех костюмов, что шились еще в те времена, когда будущего коммерсанта Д.Э. Саммерса водили гулять в платьице.

Пресвитер даже привстал в кресле, когда увидел, кто пришел вместе с дочерью. В горле у него захрипело и засвистело.

– Вернулся, блудный сын? – во рту похоронного церемониймейстера обнаружилась прекрасная вставная челюсть. – Хорошо. Очень хорошо.

Он долго и пристально смотрел на Джейка, потом тяжело поднялся, подошел и похлопал его по груди.

– Твой галстук неплохо выглядит. Мне нравится, как ты его завязываешь. Мистер Льюис тоже неплохо завязывал галстуки на покойниках, пока не попытался украсть бобы с огорода этих пройдох Лароз. Твой приятель Альфред выстрелил в него картечью.

Отец ухмыльнулся и Саммерса передернуло. Ни Альфред, ни Генри Лароз никогда не были его приятелями. Обоих братьев он и сейчас удавил бы собственными руками.

– Вспомни мои слова, – спокойно произнес он. – Из ябед не вырастают порядочные люди.

Отец закашлялся и долго, надсадно перхал.

– Альфред всегда стрелял солью, но на этот раз перепутал дробовики. Выстрел, – он взмахнул палкой, – и мистер Льюис больше не может так прекрасно завязывать галстуки.