Чёрные крылья зиккурата

Просто после этих визитов ему требовалось немного времени, чтобы побыть в одиночестве. Не видеть напудренных лиц. Не нюхать дорогих духов.

Клемента сжала зубы – эти мысли отчётливо читались на его лице, и патриций даже не пытался спрятать их от неё. Здесь она была нежеланна. И всё же гетера никуда не ушла, лишь коснулась виска командора ещё нежнее. Нет, не императрица вывела его из себя.

– Меня собираются убить, – сказал Маркус и, подняв веки, в упор посмотрел на неё.

– Я тоже слышала об этом, – призналась Клемента негромко.

– Слышала и молчала, – голос Маркуса был спокоен, но лицо стало равнодушным и холодным в один миг.

Клемента представила, как патриций высчитывает, сколько выгоды она может извлечь из их с императрицей постельных историй, и ей захотелось уйти.

– В Риме много чего говорят, – сказала гетера уклончиво, – но если об этом говорит Артемис, значит, слухи не пустые.

Маркус поставил так и нетронутый кувшин обратно на стол, взял лицо гетеры в ладони и заставил посмотреть на себя.

– Ты слышала или, может быть, заметила кого-то, кто видел убийцу своими глазами?

Клемента покачала головой.

– Мне жаль. Но если увижу, я сразу скажу.

– Хотел бы я, чтобы весь этот чёртов город сожрали драконы из древних легенд. Чтобы проклятые валькирии собрали силы и начали новую войну. Пусть он пылает огнём, вместе со всей ложью, которая поселилась в нём.

Клемента пристально посмотрела на него.

– Думай, прежде чем желать, Маркус. Каким бы ни был наш мир, мы умеем находить друг с другом общий язык.

«Все, кроме тебя», – повисли в воздухе невысказанные слова.

Маркус отпустил её лицо и поднёс пальцы, унизанные перстнями, к глазам.

– Когда даэвы причалили к берегам материка на девяти кораблях, – сказал он глухо, и взгляд его был устремлён не на гетеру, а за окно – туда, где плескался океан, где серая дымка заволакивала горизонт.

– Я думаю, – после долгой паузы произнесла Клемента, – что тот, кто желает тебе смерти, не обязательно скрывается среди близких друзей.