Чёрные крылья зиккурата

Но сколько бы ни помнила она о смерти, даэвы не позволяли ей выполнить долг. Смерть оставалась так же далека, как и два десятка пайков назад.

Стоя в своём лазурном одеянии из тончайшего шёлка спиной к бесконечности открытого неба и глядя в глаза семерым своим ученикам, наставник говорил вот ещё что: «Если катар-талах потеряет саркар, он должен броситься на врага с голыми руками и продолжать бой. Если катар-талах потеряет руки, он должен использовать ноги, чтобы уничтожить врага. Если катар-талах потеряет ноги, он должен ползти вперёд, чтобы зубами вцепиться в горло врагу».

«Хотела бы я знать, что он сказал бы сейчас?» – иногда спрашивала Риана пустоту и тут же отвешивала себе мысленный удар по лицу. Пленница знала, что любимая надсмотрщиком порка – слабое наказание за сомнения, которые терзали её, но поделать с собой ничего не могла.

«Я становлюсь слабой», – равнодушно думала она. Но желание порвать цепь давно растаяло, и на смену ему пришло иное – встретить свою смерть.

Тьма казалась бесконечной и немой.

Порог переступил человек. Крупный, не похожий на тех даэвов, которых Риана видела раньше, прежде чем попала сюда. С обвислым брюшком, до краёв наполненным вином и едой, так что тога некрасиво обтягивала его.

За спиной пришельца маячил ещё один мужской силуэт.

– Вот и ты, Помпейская Псина, – усмехнувшись, произнёс он. – Довольна ли ты нашим гостеприимством?

Риана не сдержала хриплый смешок.

– Не жалуюсь, добрый господин.

– Ты стала вежливей. Неужели наши переговоры продвинулись? Скажи, Корнелий, продвинулись переговоры?

– Нет, патриций. Пленница упорствует.

– В чём же причина? Или вы разучились вести допросы?

– Мы применили обычный набор мер. Приглашали мастеров с востока. Однако мы всё ещё ждём разрешения убить её или покалечить.

– Я зачем-то нужна вам целой… бедный, бедный господин, – губы Рианы искривила улыбка. При мысли о том, что они боятся её смерти сильнее, чем она сама, становилось смешно.

– Она не безумна?

– Иногда находит, господин. Но по-прежнему опасна, так что мы не снимаем цепи.

Хозяин оглядел с головы до ног хрупкую фигуру, увитую толстой железной цепью, как плющом. Из-под звеньев виднелись обтянутые белой кожей рёбра и впалый живот.