Второе пришествие

Именно попробовал, потому что тут же снова включился отбойный молоток в голове. Меня рассмешила мысль что я, наверное, мертвец, если нахожусь в морге. Или меня хотят сделать таковым, предварительно обчистив как липку.

Без резких движений ощупал внутренние карманы своего костюма. Как будто бы всё на месте: портсигар, бумажник, связка ключей. Поднеся правую руку к глазам, залюбовался перстнем, вернее камнем, переливающимся всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками синего цвета. Он пульсировал в такт только ему одному доступной мелодии.

Любуясь всей гаммой синего спектра, которым пульсировал камень, я старался вспомнить откуда он у меня и как я здесь очутился. Не смог.

Не знаю, сколько минут я так пролежал, но боль в голове потихоньку утихла.

Случайно бросив взгляд на противоположную стену, изумлённо открыл рот. Мне показалось, что с момента пробуждения прошло не больше десяти-пятнадцати минут, но часы показывали уже четыре.

Всё также, стараясь не делать резких движений, я слез со стола. Уняв головокружение дождался пока утихнет приступ головной боли.

Уже не такой сильной и мучительной, кстати. Переступив через валявшегося мужичка, направился к единственной двери в противоположном конце этого мрачного помещения.

Приоткрыв дверь, зажмурился от яркого света. Прикрывая рукой глаза, протиснулся в комнату. Невыразительного вида мужчина лет, наверное, под сорок, в синем халате и такого же цвета колпаке, опрокидывал в себя стаканчик водки. Початая бутылка стояла тут же на столе.

Увидев меня, он открыл рот и подобно напарнику, закатил глаза и повалился на пол.

Интересно, чего же во мне такого, что при одном только взгляде люди падают в обморок?

Заглянул в зеркало, висевшее возле медицинского шкафчика. Ничего странного не заметил. Осмотрел себя. Ну да, помятые брюки, костюм, кое-где запачканный непонятно откуда взявшейся грязью. Вот вроде и всё, ничего необычного. Правда, лицо и голова почему-то были залиты кровью. Успела уже высохнуть за то время, пока я здесь провёл.

Но и в этом ничего такого ужасного, что могло бы послужить причиной их обморока, не было.

Умылся. Решив очистить от запёкшейся крови волосы, обнаружил на затылке огромную шишку, начинавшуюся где-то на макушке. Она больше походила на только-только зарубцевавшийся порез. Прикосновение к ней вызывало нестерпимую боль и эхом отдавалось во всей голове.

Где ж меня так угораздило – подумал я, но домыслить не успел, потому что в проёме двери показался мужичок.