Присцилла из Александрии

На треугольной площади, где находилась церковь Святого Петра, восставал целый лес обелисков, и старый дом философа Олимпиоса простерся в скульптурном изобилии, где были перемешаны стили египетские и эллинские, где были нарисованы тысячи символов, эмблематические образы, ныне лишенные смысла и покрытые кое-где большими белыми крестами.

Иногда во время пути факел освещал разъяренные лица. Присцилла начала дрожать при переходе под тетрапилоном Веспасиана, потому что его четыре громадных столба заслонили умирающие отблески света.

Навстречу им бежал человек, который был закутан в желтую шаль на сирийский манер; с идиотским торжеством в голосе он спросил их:

– Правда ли, что громят дворец Диодора?

Спустившись по улице Сема, они прошли мимо четырех львов из порфира, стоящих у маленького храма Сераписа, и мимо двенадцати крылатых коней из бронзы возле Музея. Они услышали неясный гул и увидели широкую лестницу в сто ступеней, которая вела в Серапеум; она была заполнена угрожающей толпой.

Дом епископа Кирилла стоял на возвышении; он был окружен тремястами сиенитовыми колоннами, сооруженными Птолемеем Сотером. Это здание возвышалось над всем городом. Оно было построено так же, как и церковь Святого Аркадия, из священных камней храма бога Сераписа, разрушенного за несколько лет до этого патриархом Теофилом. Тутмос остановился, подумав, что не вполне безопасно передать детей в руки епископа Кирилла. Он растерянно обернулся к Тегенне.

– Повернем к Некропольским воротам, – сказала рабыня. – Пойдем к моей сестре. Нигде дети не будут в большей безопасности, чем у нее.

Тутмос колебался. Он никогда не видел своей свояченицы. Он знал, что она занимается проституцией в Ракотийском квартале. Она была замужем за странным человеком, про которого говорили, что он не верит ни во что и занимается бальзамированием – запрещенной профессией.

– Что скажет господин, когда узнает об этом?

Но Марк, который тем временем стал на ноги, внезапно бросился бежать, испуская крики.

– Иисус! Иисус! Помоги нам! – причитала Тегенна.

– Так и быть, пойдем к твоей сестре, – сказал Тутмос.

Они сделали крюк, обошли Ракотийский квартал, достигли Некропольских ворот и очутились в предместье того же названия.

Это была сеть улочек, где жили в прежние времена люди, занимающиеся ремеслом бальзамирования и вообще всем тем, что относилось к похоронным церемониям.