Развод по залёту

И ёще кое-что ещё… Но этой бабке это знать не обязательно.

– Пять. Пять лет мы женаты, – поправляю я свекровь. О боже, когда она наконец-то пожарит свои сраные сырники и уже свалит отсюда?!

– Ага-ага, пять лет, – сощурившись, как Пинкертон, шипит она в ответ. – Вот и я говорю, что за пять лет нормальные семьи уже по двое-трое детишек успевают родить! А ты чего ждёшь?! – сверлит она меня пытливым взором мутных глаз в разводах ботокса, как на допросе в гестапо.

– Всему своё время, – сдержанно отвечаю я.

Хотя сейчас меня ударили прямо под дых.

Вот уже все эти пять лет мы с Женей пытаемся завести ребёнка! Пять лет! Да люди столько за всю жизнь сексом не занимаются, как за эти долбанные пять лет!

Я понимаю, что моё терпение и время уже на исходе. Я до последнего оттягиваю походы к врачам и в клиники репродуктивной медицины, потому что перед глазами у меня стоят примеры подруг и знакомых, чья жизнь на гормонах превратилась в бесконечный ад, а постоянные безуспешные попытки забеременеть разваливают брак посильнее леваков и абьюзов.

– Как же, всему своё, – тянет эта нашпигованная филерами Медуза Горгона. – Время-то уходит, или в сорок лет собралась рожать?! Чего ждёшь-то?! – подступает она ко мне, угрожающе помахивая шумовкой. – Не нагулялась ещё, что ли?! – шипит она и брызжет слюной, и я предусмотрительно делаю шаг назад.

– Так что вы говорила про Мию? – перевожу я разговор в более безопасное русло.

Тем более мне надо понимать, кто такая эта Мия, чьё имя мой муж шепчет во сне!

– А что, Женечка тебе разве не рассказывал? – язвительно цедит она.

Шах и мат.

Первая любовь.

Но мало ли у кого была первая любовь! Я тоже встречалась с Витькой из десятого «Б», но я не шепчу его имя во сне! Здесь что-то явно нечисто.

Этой злобной колдунье наверняка что-то известно.

– И где она теперь, эта первая любовь? – как можно более безразличным тоном спрашиваю я.

– А вы уже проснулись! – вдруг прерывает нашу «приятную» утреннюю перепалку мой Женя, заходя на залитую солнечным светом кухню.

Я смотрю на его улыбающееся родное лицо, и грязные тёмные подозрения понемногу уползают в свои норы, как ночные змеи.

– Доброе утро, любимая, – приобняв, целует меня мой муж, и я краем глаза вижу, как шипит и корчится рожа его ненавистной мамаши, как у вампира на рассвете.