Путёвка для Золушки

– Алиса, давай только не будем устраивать истерики, – вдруг подаёт голос мой муженёк, и я в изумлении смотрю на него.

– Может быть мне удалиться, чтобы вы продолжили начатое? – с возмущением парирую я ему. – Ничего, что я вообще здесь стою? Я вам, наверное, помешала? Простите! – отвечаю я.

По крайней мере, в моём представлении все должны сразу же одеться, как минимум извиниться и покинуть этот дорогущий номер. Оплаченный в том числе и мной. Моим потом и кровью. Моими бессонными ночами и моей не разгибающейся спиной от тяжёлых подносов.

– Ты знаешь, Алиса, я давно хотел с тобой серьёзно поговорить, – начинает Сергей, – но раз уж обстоятельства так сложились, что ты…

– Напоролась на вас в отеле?

– Ну можно сказать и так… – бормочет мой неверный муж, и я понимаю, вдруг отчётливо осознаю, что у него сейчас нет в голосе и тени раскаяния.

Что, собственно, он и ждал такого исхода событий. И возможно я сама подтолкнула его к разговору, к которому он и сам так долго стремился! И тут словно весь воздух выкачивают из меня, и я сажусь на обитый шёлком стул, и словно впервые осматриваю это номер.

В такие номера ведь не водят первых попавшихся шлюх? И не заказывают им шампанское? С ними всё делаю деловито и по-быстрому, можно даже на заднем сидении машины. Или на переднем. Смотря что она делает, и меня передёргивает от этой картины.

– Постой, а сколько вы вообще этим всем занимаетесь у меня за спиной? – спрашиваю я Сережу, и вижу, как он встал рядом со своей дешёвой шлюхой и приобнял её за плечи.

И тут понимаю и без его развёрнутого ответа, что, по всей видимости, давно и серьёзно. Какие на хрен объяснения?! Что я вообще хочу и ожидаю услышать?! Я встаю, и выхожу из номера, громко хлопнув дверью.

Ну что же, по крайней мере у меня есть дочка. Умница, красавица, поступает в институт. Моя надежда и опора.

Я кладу ключи на тумбочку в прихожей и захожу в спальню нашей дочери. В этот поздний час на не спит, и сидит в своём планшете. Я не хочу её травмировать, но лучше сказать сразу, чем растягивать всё это на годы. Умер так умер. Она уже большая девочка. Справится.

– Ольчик, – тихо зову я свою дочку, которая поднимает глаза от экрана и вопросительно смотрит на меня.