Возвращение Арсена Люпена

Вдруг сквозь тучи пробился лучик лунного света, и они ясно увидели впереди крышу с остроконечными башнями вокруг высокого шпиля, от которого, конечно, и пошло название замка. Все окна были темны. Тишина, ни звука. Вальмера сжал руку товарища.

– Тише!

– Что?

– Там собаки… Видите?

Послышалось рычание. Вальмера тихонько свистнул. Два белых силуэта выскочили из темноты и в четыре прыжка оказались у ног хозяина.

– Тубо, мои милые… Лежать… Хорошо… Лежать спокойно… – И, обернувшись к Ботреле: – Ну, вот теперь все в порядке, идем.

– Мы двигаемся в нужном направлении?

– Да, подходим к насыпи.

– А дальше?

– Помнится, слева, там, где насыпь над рекой доходит до окон первого этажа, есть одна ставня. Она закрывается плохо, и снаружи можно попытаться ее открыть.

И правда, дойдя до места, они убедились, что, надавив, можно открыть створку. Алмазным резцом Вальмера вырезал стекло и отодвинул шпингалет. Вскоре оба перелезли через балкон. Теперь они были уже в самом замке.

– Комната, где мы находимся, расположена в конце коридора.

За ней громадный вестибюль со статуями, а с другого края его – лестница в комнату вашего отца, – пояснил Вальмера и сделал шаг вперед.

– Вы идете, Ботреле?

– Да-да.

– Я вас не вижу. Где вы? Что с вами?

Он нащупал руку Ботреле. Рука была ледяной, а сам молодой человек присел на корточки на полу.

– Что с вами? – повторил Вальмера.

– Ничего… Сейчас пройдет.

– Но что?

– Мне страшно…

– Вам страшно?!

– Ну да, – простодушно признался Ботреле, – нервы не выдерживают.

Иногда удается подавить приступ страха… но сегодня… такая тишина… я очень волнуюсь. После того как этот Бреду ударил меня ножом… Это пройдет… вот, уже все… прошло.

И действительно, он смог подняться, и Вальмера увлек его вон из комнаты. На ощупь пробирались они по коридору, ступая так тихо, что один не слышал шагов другого. Однако в глубине вестибюля, куда они направлялись, показался слабый свет. Вальмера чуть высунул голову и заметил у подножия лестницы сквозь заслонявшие его тонкие пальмовые листья ночник на круглом столике.

– Стоп! – выдохнул он вдруг.

Возле ночника с ружьем стоял на посту человек. Видел ли он их? Возможно, так как, встревожившись отчего-то, часовой взял ружье наперевес.

Ботреле рухнул на колени за кадкой с кустом и застыл не двигаясь, меж тем как сердце готово было выскочить у него из груди.

Однако, видимо, тишина и неподвижность окружающих его предметов успокоили бдительного часового.