Возвращение Арсена Люпена

Как от искры, загорелись в нем неизведанные доселе чувства: отвага, самолюбие, воля к борьбе, опьянение опасностью.

А во взгляде Люпена сверкала радость дуэлянта, наконец скрестившего меч со злейшим врагом.

– Статья отдана в набор?

– Нет еще.

– У вас она… с собой?

– Э, я не так глуп! Она уже в надежных руках.

– Где же?

– У одного из редакторов в двойном конверте. Если в полночь меня еще не будет в редакции, он сам отдаст ее в печать.

– Прохвост! – процедил Люпен сквозь зубы. – Все предусмотрел!

Гнев его вскипал, он уже не сдерживался.

Тут Ботреле, в свою очередь, опьяненный успехом, насмешливо расхохотался.

– А ну-ка умолкни, сопляк! – выкрикнул Люпен. – Ты что, не знаешь, с кем имеешь дело? Да если я захочу… Надо же, он еще смеется!

Сгустилась тяжелая тишина. Люпен приблизился к Ботреле и, глядя ему прямо в глаза, тихо произнес:

– Ты побежишь сейчас в «Гран Журналь»…

– Нет.

– Изорвешь в клочья свою статью.

– Нет.

– Зайдешь к главному редактору.

– Нет.

– Скажешь ему, что ошибся.

– Нет.

– И напишешь другую заметку, где будешь придерживаться официальной версии по делу в Амбрюмези, версии, принятой всеми.

– Нет.

Люпен схватил с моего стола железную линейку и легко переломил ее пополам. Чудовищно бледный, он стер капли пота, выступившие на лбу. Никогда еще его воля не встречала сопротивления. Он буквально обезумел от упорства этого мальчишки.

Сжав железной хваткой плечи Ботреле, Люпен отчеканил:

– Ты все это сделаешь, Ботреле, ты скажешь, что получил неопровержимые доказательства моей смерти, что это непреложный факт.

– Если нет, то что?

– Этой же ночью исчезнет твой отец, как исчезли раньше Ганимар и Херлок Шолмс.

Ботреле улыбнулся.

– Не смейся… Отвечай.

– Отвечу, что хотя мне и крайне неприятно вас огорчать, но я дал слово все рассказать и сдержу его.

– Расскажи то, что я тебе велел.

– Я расскажу то, что соответствует истине! – горячо воскликнул Ботреле. – Вам этого не понять, не понять радости, нет, скорее, потребности рассказать то, что на самом деле, и рассказать во всеуслышание! Истина здесь, она созрела в моем мозгу и как есть, без прикрас, появится на свет во что бы то ни стало. Статья выйдет в таком виде, как я ее написал. Все узнают, что Люпен жив, узнают и причину, по которой он делал вид, что умер. Словом, узнают обо всем.