Превращения Арсена Люпена

 – Я не буду останавливаться подробно на промежуточных эпизодах, которые связывают его с сегодняшним днем. Скажу лишь, что, постоянно оставаясь в тени, Жозефина Бальзамо, графиня Калиостро, участвовала в трагикомедии буланжизма[8 - Буланжизм – ультраправое движение во Франции в конце 1880-х годов под лозунгами реваншистской войны против Германии.], а также в Панамском скандале[9 - Имеется в виду финансовый и политический скандал, разразившийся во Франции в 1892 году во время строительства Панамского канала.]. Мы находим ее следы во всех событиях, фатальных для нашей страны, но не всегда у нас есть доказательства, свидетельствующие о ее секретной роли.

– Отчего же? – отозвалась она.

– Тогда говорите.

Молодая женщина сказала все с той же несколько насмешливой интонацией:

– Я хотела бы узнать… раз уж вам вздумалось устраивать надо мной суд, да еще так, как в Средневековье… вы действительно всерьез верите выдвинутым против меня обвинениям? Если да, то вы, пожалуй, могли бы без промедления приговорить меня к сожжению заживо, как приговаривали ведьм, шпионок и вероотступниц, коих святая инквизиция никогда не прощала.

– Нет, – ответил Годфруа д’Этиг, – эти истории из вашей жизни были рассказаны лишь для того, чтобы несколькими штрихами дать о вас максимально ясное представление.

– И вы полагаете, что дали обо мне максимально ясное представление?

– В том ракурсе, который нас интересует, да.

– Не много же вам нужно. Ну и какую связь вы усматриваете между этими историями?

– Я вижу три связующие нити. Во-первых, свидетельства людей, которые вас узнали и благодаря которым мы шаг за шагом можем вернуться в самое отдаленное прошлое. Во-вторых, ваше собственное признание.

– Какое признание?

– Вы повторили принцу Аркольскому слово в слово разговор, который произошел между вами на моданском вокзале.

– Действительно, – сказала она. – Что еще?

– Еще? Вот три портрета, на которых изображены именно вы.

Она взглянула на них и подтвердила:

– На трех этих портретах изображена я.

– Отлично, – кивнул Годфруа д’Этиг. – Первый – это миниатюра, написанная в тысяча восемьсот шестнадцатом году в Москве с Жозины, графини Калиостро. Второй – фотография, датируемая тысяча восемьсот семидесятым годом. А этот последний снимок сделан недавно в Париже. Все три портрета подписаны вами.