Необычайные приключения Арсена Люпена (сборник)

При моем появлении она не могла удержаться от жеста неудовольствия, не ускользнувшего от меня, и шепнула что-то господину, стоявшему на ступеньке вагона, – вероятно, мужу, провожавшему ее. Мужчина окинул меня внимательным взглядом и, по-видимому, довольный результатом своего осмотра, тихо сказал что-то жене, улыбаясь и как будто успокаивая ее, как трусливого ребенка. Дама также улыбнулась и бросила на меня дружелюбный взгляд, точно вдруг уверившись, что я принадлежу к числу порядочных людей, с которыми женщина может безбоязненно остаться с глазу на глаз в продолжение двух часов в маленьком помещении, величиной в шесть квадратных футов.

– Ты ведь не рассердишься на меня, дорогая, – сказал муж, – но я не могу дождаться отхода поезда: у меня назначено важное свидание.

И, нежно поцеловав ее, он ушел.

Жена махнула ему платком из окна вагона и украдкой послала несколько поцелуев.

Раздался свисток, и поезд тронулся.

В этот момент дверь отворилась, и, несмотря на протесты кондуктора, в наше отделение вошел новый пассажир.

Моя спутница, укладывавшая свои вещи в сетку вагона, взволнованная, опустилась на скамейку.

Я далеко не трус, но сознаюсь, что такие внезапные вторжения мне всегда неприятны. Они кажутся подозрительными. Однако наружность и манеры нового пассажира скоро сгладили дурное впечатление, произведенное на меня его вторжением. Он казался корректным, почти элегантным в своем модном галстуке, в свежих перчатках и с таким энергичным лицом…

Но, черт возьми, где я видел это лицо? Без сомнения, я где-то видел его.

Выражаясь точнее, я находил в своей памяти впечатление, оставляемое в нас несколько раз виденным портретом, оригинала которого мы никогда не видали. В то же время я чувствовал, что напрягать свою память вполне бесполезно, так как это воспоминание было слишком смутно и неопределенно.

Взглянув на свою соседку по вагону, я был поражен ее бледным, взволнованным лицом. Она смотрела на своего соседа, сидевшего на той же стороне, с выражением настоящего ужаса; я заметил, что она протянула дрожащую руку к маленькому саквояжу, лежавшему на скамейке подле нее.

Схватив саквояж, она нервно прижала его к своей груди.

Наши глаза встретились, и я прочел в ее взгляде столько беспокойства и страха, что не удержался от вопроса:

– Вы нездоровы? Не открыть ли окно?

Не отвечая на мой вопрос, она указала боязливым жестом на нашего спутника.