Арсен Люпен

От него исходила такая уверенность, что все верили ему, как будто он рассказывал о происшествии, в достоверности которого никто не сомневался.

И никто не удивился, когда граф снова объявил:

– Это и вправду мог сделать ребенок.

– Что вы обнаружили?

– Полки сняты со стены… в комнате лежит кочерга.

Мадам де Дре-Субиз воскликнула:

– Вы хотите сказать, что это его мать, Анриетта, заставила своего сына совершить преступлени?

– Нет, – возразил итальянец, – мать здесь ни при чем.

– Полноте! Они жили в одной комнате, ребенок не мог ничего сделать втайне от Анриетты.

– Они жили в одной комнате, но все произошло ночью, когда мать спала.

– А колье? – спросил граф. – Его могли найти в вещах мальчишки.

– Он выходил из дома тем утром. Вы застали его за письменным столом, когда он уже вернулся из школы, и правосудию, вместо того чтобы тратить энергию на допросы невинной матери, стоило бы сосредоточиться на поисках колье среди школьных учебников.

– Пусть так, но разве две тысячи франков, которые Анриетта получала каждый год, не доказательство того, что она сообщница?

– Зачем тогда она благодарила вас за деньги? И кроме того, за ней ведь следили, не так ли? Ребенок мог свободно передвигаться, он мог добраться до ближайшего городка, сговорившись с каким-нибудь перекупщиком, и продать тому за мизерную цену несколько бриллиантов… Главным условием было то, что деньги должны быть посланы из Парижа.

Сказанное Флориани произвело неизгладимое впечатление на Дре-Субизов и их гостей.

– Я в восторге! Какое богатое воображение!

– Нет, – возразил Флориани серьезно, – я ничего не фантазировал, только излагал факты.

– Что вы об этом знаете?

– Вы сами все рассказали, о жизнь женщины и ее ребенка в далекой провинции; мать заболевает, и ребенок крадет колье и продает камни, чтобы спасти мать или по крайней мере скрасить последние мгновения ее жизни. Но болезнь забирает ее, проходят годы. Рауль вырастает и становится мужчиной.

Его последние слова повисли в напряженной тишине, а лица месье и мадам Дре-Субиз побелели от страха.

– Кто вы такой, месье? – прошептал граф.

– Я? Господин Флориани, с которым вы познакомились в Палермо и были настолько добры, что пригласили к себе в гости.