Ричард Львиное Сердце

– Но, государь мой… – забормотал Сен-Поль, в котором благородное чувство боролось с озлоблением.

Ричард прервал его:

– Если вы сомневаетесь – что вполне вам разрешаю – я готов вас убедить: я поеду с вами, куда вам будет угодно и отдаю себя в полное ваше распоряжение… Помните только, что это решение будет бесповоротно. Еще раз говорю вам: я это сделаю! Хотите оставаться здесь или поехать со мной?

Сен-Поль проклинал свою судьбу: он ведь был приставлен к этой французской девчонке.

– Господин мой! – проговорил он.

– Ну, так мне придется ехать одному. И я поеду. Еще раз повторяю! Мне до смерти все это надоело!

– Господин мой Ричард! – вскричал Сен-Поль. – Я не смею приказывать, но и я скажу: поезжайте! Я не знаю, что произошло между вами и моей сестрой Жанной, но я хорошо знаю одно: было бы странно, если бы вы не сумели склонить на свою сторону такого судью.

Он рассмеялся недружелюбно.

Ричард окинул его холодным взглядом.

– Если бы было в моей воле, друг мой, – проговорил он, – я не потерпел бы ничьего посредничества.

– Но это предложение было сделано не мной, государь мой, – возразил Сен-Поль.

– Да иначе и не могло быть, – резко заметил Ричард. – Я сам решил так, так как считаю, что каждая благородная дама имеет право по своему усмотрению располагать своей особой. Она меня любила…

– Я думаю, сэр, она ваша и сейчас.

– Вот я в этом-то и намерен убедиться, – заметил Ричард.

Сен-Поль не мог удержаться: у него давно был готов сорваться с языка весь запас известий, которые он получил с юга.

– Там очень восхищаются одной сирвентой Бертрана де Борна.

– Какого содержания эта сирвента?

– Непристойного. Он назвал это – «Сирвента о королях», а сам в ней говорит много дурного о вашем ордене.

Ричард засмеялся.

– Я уверен, что тут ему и книги в руки, и недаром.

– О, государь мой! – многозначительно проговорил Сен-Поль. – Он вам наговорит много хорошего, но много и не совсем хорошего.

– О, наверно! Уж у него такая привычка, – заметил Ричард.

Ему не хотелось теперь никому поверять свои думы, не хотелось искать помощи против осаждавших его соблазнов. Он ведь всегда и все делал по-своему: и это было как бы его право, его «droit de seigneur»[20 - Права сеньора.