Чувства, которые ты вызываешь

Мистер Синклер был молодым симпатичным светлокожим преподавателем с мужественным подбородком и густыми светлыми волосами; он отвечал за порядок, потому что такого рода собрания всегда проводились во время классного часа. Повезло ему.

Патрик тихо присвистнул.

– Я пойду с вами, мистер Эс. – С этими словами он подмигнул учителю.

Мистер Синклер закатил глаза.

– Не в этот раз. Клэра. Идем.

Он поправил очки в светло-коричневой оправе – от такого незначительного занудного жеста на его уроках все впадали в экстаз.

Я схватила рюкзак и не спеша подошла к нему. Когда мы с мистером Синклером направились к дверям, учащиеся уже начали расходиться.

– Отличная выходка, – отметил мистер Синклер, пока мы петляли между выходящими из зала потоками учащихся.

– Я живу, чтобы угождать.

Он покачал головой.

– Ты еще не устала от наказаний?

– Нет, мне их всегда мало.

– Почему бы тебе не направить свое остроумие на учебу?

Как только мы вышли из здания, меня ослепило майское солнце Лос-Анджелеса, и я надела зеркальные очки-авиаторы.

– Вы хотите сказать, что я умная?

Не успел он ответить, как за нашими спинами послышалось мое имя. Я обернулась и скривилась. Роуз Карвер. Высокая, грациозная, с отработанными движениями, она быстро шла в мою сторону. Блузка с цветочным орнаментом была заправлена в джинсы, обтягивающие ее тонкие ноги, а выглядывавшая из-под шляпки стрижка пикси в выгодном свете демонстрировала утонченные черты лица.

Когда она поравнялась со мной, пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на нее, и это меня разозлило.

– Что? – спросила я.

Она была сосредоточена и настроена решительно. От нее исходила надменность.

Я ненавидела Роуз Карвер.

Она ткнула меня пальцем в плечо.

– Ты должна это прекратить.

– Прекратить что?

– Всю эту ерунду с королевой бала. Ты повеселилась. Тампоны, ха-ха-ха, – произнесла она, закинув голову назад.

От ее снисходительного тона мне показалось, что боги спустились на землю, дабы со мной заговорить. Я прищурившись посмотрела на нее.

– Ты имеешь в виду себя?

Она закатила глаза.

– Да. Ну, или кого-то другого.

– Ты такая великодушная, всегда думаешь о высшем благе, – произнесла я с улыбкой.