Обитель страсти

Сейдж сделал большой глоток скотча. Алкоголь обжег горло, но избавил от тяжести на сердце.

– О том о сем, – уклончиво ответил он, вспомнив сочувственный взгляд и мягкую улыбку Коллин.

«Она искренна? Или она хорошая актриса?»

– Зачем ты за ней пошел? – не унимался его брат.

– Черт побери, Дилан, – произнес Сейдж, подавшись вперед. – Ей должно быть что-то известно. Она провела много времени с Джеем-Ди. Он оставил ей три миллиона долларов.

– И?

– И я решил выяснить, что ей известно. Возможно, он рассказывал ей, почему внес изменения в завещание.

Дилан покачал головой:

– Скорее в этом баре пойдет снег. Тебе ведь не хуже моего известно, что Джей-Ди никогда в жизни не был подвержен ничьему влиянию. Черт побери, – добавил он с отрывистым смешком, – ты удивительно похож на него. Джей-Ди сам принял это решение, и его медсестра не может ничего знать.

Но Сейдж не собирался сдаваться. Он был уверен, что Коллин что-то знает.

– Я этого так не оставлю, Дилан. Но теперь мне будет труднее что-то из нее вытащить. Я, кажется, ее обидел своим намеком на то, что она обманным путем заставила Джея-Ди завещать ей эти деньги.

– Что ты сделал? – Дилан изумленно уставился на него, затем покачал головой. – Ты хоть раз слышал, чтобы нашего отца кто-нибудь обвел вокруг пальца?

– Нет.

– Или Коллин кажется тебе роковой женщиной, из-за которой любой мужчина может потерять голову?

– Нет, – повторил Сейдж.

По крайней мере, не в сегодняшних мешковатых слаксах и свитере. Но он помнил, как соблазнительно она выглядела в тот роковой вечер.

– Ты слишком много времени провел на своем ранчо. Это единственное объяснение, – сказал Дилан.

– Не понимаю, куда ты клонишь.

– Раньше ты умел очаровывать людей. Особенно женщин. Ты был душой компании.

– Ты говоришь о себе, а не обо мне, – ответил Сейдж с полуулыбкой. – Я не люблю людей.

– Раньше любил, – возразил Дилан. – До того, как ты купил себе ранчо и превратился в отшельника.

– Еще скажи, снежного человека, – хохотнул Сейдж.

– Вот-вот. Тебя никогда нет с нами. Ты проводишь больше времени со своими лошадьми, чем с людьми. Единственные люди, с которыми ты общаешься, – это твои работники.

– Но сейчас я здесь.

– Отцу пришлось умереть, чтобы заставить тебя сюда приехать.

Сейджу было неприятно признавать, что его брат прав. Но ему никогда не нравилась городская жизнь.