Любовь еще жива

Однако Кэндис отстранилась от него и покачала головой:

– А по-моему, не хочешь. – Она встала и взяла свою черную кожаную сумку. – Ты доказал, кто тебе дороже.

– Мама… – Беннет прервал нарастающее напряжение.

Кэндис подняла палец, и наступила тишина:

– Я обедаю с вашей тетей Вив…

– Я думал, мы пообедаем с тобой вдвоем, – сказал Мартин.

– А я думала, что мы проведем неделю в Палм-Спрингс, поэтому оба разочарованы, – возразила Кэндис.

Аманда снова взглянула на Серену, и та поморщилась, сочувствуя матери.

– Дорогая, я хотел убедиться, что все хорошо перед нашим отъездом на неделю…

Кэндис подняла брови:

– Нет, это не все. Проблема в том, что ты не можешь отказаться от работы. Ты обучил Беннета. Ты передал ему компанию и пообещал мне, что выйдешь на пенсию и мы отправимся в путешествие.

– И мы будем путешествовать, – произнес он.

– Как мы полетим в Европу, если ты даже не можешь поехать в Палм-Спрингс? – Покачав головой, Кэндис сунула сумку под мышку и вздернула подбородок. – Нет. Ты не хочешь выезжать за пределы штаб-квартиры компании. Это ясно. – Она мельком взглянула на Беннета: – Удачи тебе, милый!

– Подожди-ка. – Мартин встал и встретил сердитый взгляд жены.

– Я все сказала, Мартин. – Она посмотрела на каждого из своих детей. – Всем хорошего дня! За исключением тебя, Мартин!

– Дорогая…

Кэндис даже не взглянула на мужа, быстро вый дя из комнаты.

Глава 2

Генри стоял в гостиной особняка в стиле Тюдоров в Беверли-Хиллз и уже не впервые слушал свой ворчливый внутренний голос, говорящий ему убираться отсюда. Ну наконец-то он съезжает. Не то чтобы это был плохой дом. Он быстро оглядел залитую солнцем гостиную, где, словно памятники прошлому, стояла любимая антикварная мебель его матери.

Он лениво взглянул на картину, висевшую над камином, отделанным синей плиткой. Счастливые времена. На картине, написанной талантливым художником, была его улыбающаяся семья. Его родители были молодыми, а ему самому было всего десять лет. Генри натянуто улыбался, всем своим видом показывая, что ему не нравится костюм, который его заставили надеть.