Дочь моего врага

Вы живете здесь и… Где вы работаете?

– Тоже здесь, – ответила Тула, прожевав кусочек мяса и запив его вином. – Я пишу детские книги.

Саймон посмотрел на солонку и перечницу в виде кроликов и вспомнил картинки в гостиной:

– Полагаю, ваше творчество каким-то образом связано с кроликами.

Тула напряглась. Она уже слышала этот снисходительный тон. Неужели он думает, что писать книги для детей так легко, что этим может заниматься любой? Как будто ее работа – это всего лишь хобби, которым нельзя зарабатывать на жизнь!

– Да.

– Одиноком Кролике?

– Это очень успешная серия для дошкольников.

«Не очень успешная», – мысленно признала она. Впрочем, количество ее читателей медленно, но верно растет. Она гордится тем, что делает. Ведь ее книги приносят радость детям. Кто еще может сказать подобное о своей работе?

– Я в этом не сомневаюсь.

– Хотите я вам покажу письма моих поклонников? Они написаны цветными карандашами. Вам, возможно, все это безразлично, но для меня они означают, что мое творчество нравится детям.

Одна его бровь поднялась.

– Я не говорил, что это не так.

Не говорил, но подумал. Разве ее отец много лет не говорил с ней подобным тоном? Джейкоб Готорн отрекся от своей дочери, когда пять лет назад, она, набравшись смелости, заявила ему, что не собирается учиться на магистра экономики управления, что хочет стать писателем.

Саймон Брэдли такой же, как ее отец. Он носит деловые костюмы и живет в скучном мире цифр, в котором нет места творческому воображению. Пять лет назад она убежала из того мира и не имеет ни малейшего желания в него возвращаться. При мысли о том, что скоро ей придется отдать Натана человеку, который будет пытаться контролировать его жизнь, ее бросило в дрожь. Она посмотрела на радостно улыбающегося малыша, и ее сердце болезненно сжалось.

– Послушайте, нам с вами придется сотрудничать, хотим мы этого или нет, – сказал Саймон, и она поняла, что ему эта ситуация нравится не больше, чем ей.

– Я это понимаю.

– Вы работаете дома, верно?

– Да.

– В таком случае все отлично. Вы с Натаном можете перебраться в мой дом в Сан-Франциско.

– Прошу прощения? – Тула почувствовала, как у нее вытягивается лицо.

– Это единственный выход, – сказал Саймон.