Эхо и империи

 – Это… была идея королевы Исадоры. Она посчитала, что мы идеально подходим друг другу.

В некотором смысле так и было. Прекрасная Первая Дочь Айронпорта и чемпион Королевских игр. И все же я почувствовала, как внутри меня ворочается что-то очень темное и неприятное. Думаю, это была ревность.

Или зависть.

Я всегда путала эти два чувства.

Селина уже пару месяцев встречалась с Виктором Рейденом. И теперь они были помолвлены. А я ничего об этом не знала.

– Почему ты не рассказала мне? – спросила я напряженным голосом.

 – Мы же лучшие подруги, разве нет? Живем в одном доме. Мы обо всем друг другу рассказываем.

– Королева пожелала сама объявить об этом и хотела, чтобы это был сюрприз. Я… я знала, что, если расскажу тебе… – Она замолчала, прикусив нижнюю губу.

– Если расскажешь мне, то я всем разболтаю, – прямо закончила за нее я.

Ей не нужно было подтверждать мои слова, я знала, что она была права.

По щеке Селины побежала слеза, и у меня разбилось сердце.

Не ее вина, что я глубоко завидовала тому, какой идеальной и легкой была ее жизнь, как много людей ее любили и каким непринужденно легким было ее будущее.

– Кажется, я счастлива, – проговорила она.

– И хорошо, потому что это самое главное. А теперь возвращайся обратно, улыбайся и кивай, как я тебе велела, а я обещаю, что все будет нормально.

Селина кивнула и вытерла лицо.

– Ты идешь?

– Я побуду здесь еще минутку. Пока не готова уходить, потому что слишком уж люблю свежий воздух.

К тому же я ищу идеальный бокал вина. Пять – это же не слишком много?

Она слегка посмеялась от моих слов и наконец отправилась слушать речь, которая все еще не закончилась. А я взяла бокал и опустошила его, пока в мыслях эхом отдавались подслушанные ранее слова.

Не знаю, как Селина ее терпит. Что бы Джосс ни сделала и как бы громко и неприлично себя ни вела. Представь, каково жить с ней все время. Когда она, типа, постоянно у тебя дома и никуда от нее не деться!

Правда о том, как другие люди воспринимали меня, обожгла, как удар пощечины.

Селина тоже так меня воспринимала? Как шумную, смущающую, постоянно находящуюся рядом подружку, которой она не могла полностью довериться из страха, что я расскажу всему миру ее самые темные, сокровенные тайны?

Эта мысль немало меня беспокоила, потому что шла вразрез с тем, как я сама себя воспринимала: хорошая подруга, которая желает Селине лишь счастья.