Льдинка. Во власти босса

– С чего вы взяли, что это самый важный контракт в моей жизни? – дерзко смотрю прямо в его бездонные тёмно-серые глаза.

Сглатываю. Лишь бы он не заметил, как я волнуюсь. Ладони вспотели, ноги подкашиваются, но я не подаю и вида.

– Инна Лотоцкая. Девятнадцать лет. Дочь того самого покойного Игоря Лотоцкого… – задумчиво перечисляет он факты моей биографии.

А он уже навёл, оказывается, справки!

– Что же заставило столь блистательную девочку, подающую такие большие надежды, золотую принцессу, отличницу, ходить по собеседованиям и выпрашивать зарплату побольше? – смотрит он на меня.

И я снова вижу эту ненавистную насмешку в его взгляде. Как он рассматривает мою дешёвую одежду с иронично приподнятой бровью.

И я тут же вспоминаю красотку в дорогущих шмотках, только что выпорхнувшую из его кабинета…

Но значит, не всё ему всё-таки сообщили, раз он задаёт такие дурацкие вопросы. Это ведь и ежу понятно, что не от хорошей жизни я стою сейчас перед ним и выслушиваю его насмешки и нотации. И мой взгляд снова ненароком скользит по вырезу его рубашки.

И ещё ниже…

К его ширинке… Чем они интересно только что здесь занимались с той девушкой? Неужели нельзя это делать дома или в отеле?

Или господину Вербицкому доставляет ещё большее наслаждение трахаться со своими многочисленными любовницами именно здесь, на тридцать третьем этаже небоскрёба с видом на город? И чувствовать себя властелином мира?

Эта мысль придаёт мне злости и сил, и я дерзко отвечаю своему будущему боссу:

– Я пришла сюда, потому что мне нужна работа.

Я чувствую, как краснеют мои щёки, снова заливаясь краской, когда я распаляюсь, и я снова кусаю от досады свои ярко-алые губы.

Надеюсь, он не видит, как сильно я волнуюсь! Не хочу показывать ему свою слабость! Хотя слёзы обиды снова подступают к горлу. Зачем он вообще позвал меня? Чтобы в очередной раз унизить?

Лучше бы соглашалась на ту самую работу в той маленькой, но зато очень милой компании!

– Нет, не должны, – смеётся Вербицкий.

И мне хочется выкрикнуть ему в лицо, что на мою долю выпало больше, чем на чью бы то ни было, но я сдерживаю себя.

Не буду унижаться перед этим спесивым придурком.