Восход доблести

Девушка машинально подняла глаза к небу и, не в силах бороться с собой, между искривленными ветками надеялась увидеть какие-либо признаки Теоса.

Но она не увидела ничего, кроме мрака. Кира не услышала дракона, и ее ощущение оторванности усилилось.

«Ты знаешь, что ты другая, не так ли?» – спросила Диердре.

Кира пожала плечами, ее щеки запылали, потому что ей стало неловко. Девушка спрашивала себя, не смотрит ли подруга на нее как на некую чудачку.

«Когда-то я была уверена во всем», – ответила Кира. – «Но сейчас… Я честно больше не знаю».

Они продолжили скакать еще несколько часов, снова погрузившись в уютное молчание. Иногда они неслись рысью, когда лес открывался, в другие часы лес был таким густым, что им приходилось спешиваться и вести своих лошадей под уздцы. Кира все время нервничала, ей казалось, что на них в любую минуту могут напасть, она ни на секунду не могла расслабиться в этом лесу. Она не знала, что причиняло ей наибольшую боль: холод или голод, раздирающий ее живот. Мышцы девушки изнывали от боли, и она не ощущала своих губ.

После того, как прошло еще несколько часов, Лео начал скулить. Это был странный звук, непохожий на обычный скулеж – его он приберегал на случай, когда чуял запах пищи. В эту самую минуту Кира тоже уловила аромат чего-то. Диердре повернулась в том же направлении и всмотрелась в темень.

Кира посмотрела сквозь лес, но ничего не увидела. Когда они остановились и прислушались, она начала различать слабый звук деятельности где-то впереди.

Кира была одновременно и взволнована этим ароматом, и нервничала из-за того, что это может означать – они в этом лесу были не одни. Девушка вспомнила, о чем предупреждал ее отец, и последнее, чего ей сейчас хотелось, – это столкновение. Не здесь и не сейчас.

Диердре посмотрела на нее.

«Я проголодалась», – сказала она.

Кира тоже ощущала спазмы голода.

«Кто бы это ни был в такую ночь», – ответила Кира.

«У нас много золота», – сказала Диердре. – «Может быть, они продадут нам немного еды».

Но Кира покачала головой, ее не покидало дурное предчувствие, в то время как Лео продолжал скулить и облизывать губы. Очевидно, он тоже проголодался.

«Не думаю, что это разумно», – сказала Кира, несмотря на боль в желудке. – «Нам следует придерживаться нашего пути».

«А что, если мы не найдем пищу?» – настаивала Диердре.