Бедная Саша

 – Только тебе я могу доверить такую важную и тонкую работу, полностью полагаясь на твой отменный вкус! Я так занята сейчас с фуагрой и страсбургскими пирогами, боюсь, мой неумелый повар может испортить их! Умоляю тебя помочь мне составить изысканные букеты, как только ты умеешь!

С этим словами она поспешила на кухню в дальние подвалы, из которых на самом деле доносились весьма необычные и странные ароматы… Я же, как это уже бывало и до этого не раз, расставила свои корзины и начала собирать свои цветочки в композиции, которые не раз видела на картинах голландских мастеров и восхищалась ими.

Мимо меня сновали озабоченные лакеи, накрывая столы и подготавливая покои к приёму, а я спокойно и неторопливо занималась своим цветочным ремеслом в кабинете князя, где меня никто не беспокоил. Я словно настоящий живописец, писала картину, но не красками и мазками, а живыми цветами. Я знала, что у меня в запасе ещё есть не менее двух часов, и со всей страстью я отдалась своему любимому из всех занятий.

Я так была увлечена, что даже не обращала внимания на свой внешний вид, который, должно быть, был слегка фривольным: из-за энергичных и быстрых движений мои щёчки порозовели, груди колыхались в тесном корсете, а тугие локоны выбились из высокой причёски. Ненужную мне тонкую шаль я отбросила в сторону, обнажив свои руки и плечи. Мои пальчики ловко доставали из корзины цветы, расставляя их по изысканным бесценным вазам, и я, забывшись, стала тихо напевать милую французскую песенку, которую мне пела моя матушка в детстве.

Каково же были мои удивления и испуг, когда я вдруг услышала, что кто-то невидимый подпевает мне, повторяя слова! Я мгновенно умолкла, замерев на месте, представив себе, как я сильно оконфузилась, когда из-за спинки высокого кресла, обитого голубым с золотом бархатом показалось лицо юноши, прекраснее которого я не видела никогда в жизни!

– Отчего же вы замолчали, сударыня? – промолвил он на французском, и я тут же ответила на том же языке, так как отлично говорила на нём ещё с детства, когда мои милые родители могли позволить мне учителей:

– Простите, сударь, я не знала, что вы здесь.

И я скромно потупила глазки в пол, боясь поднять их на статного и прелестного молодого мужчину, уже поднявшегося из своего кресла и направляющегося ко мне.