Ритуал мечей

«Тор», – подумала она. – «Прости меня».

Глава третья

Кендрик скакал перед огромной растущей армией МакГилов, силесианцев и освобожденных соотечественников Кольца, когда они все вырвались из главных ворот Силесии на широкую дорогу, направляясь на восток, к армии Андроникуса. Рядом с ним скакали Срог, Бром, Атмэ и Годфри, а позади них ехали Рис, О’Коннор, Конвен, Элден и Индра среди тысяч воинов. Они проезжали мимо обугленных тел тысяч воинов Империи, черных и застывших от дыхания дракона; другие лежали мертвыми от следа Меча Судьбы.

Поворот событий удивил Кендрика. Всего несколько дней назад они все были пленниками под игом Андроникуса, вынужденные признать поражение. Тор все еще находился в Империи, Меч Судьбы был утраченной мечтой, а надежды на их возвращение были ничтожными. Кендрик и другие были распяты, оставлены умирать, и казалось, что все потеряно.

Но сейчас они скакали, как свободные люди, как солдаты и рыцари, которыми были, воодушевленные прибытием Тора, толчком, который изменил все в их сторону. Микоплес была находкой, силой разрушения, опускающейся с неба. Теперь Силесия была свободным городом, и территории Кольца, вместо того, чтобы быть наполненными воинами Империи, были завалены их трупами. Дорога, ведущая на восток, была выложена телами солдат Империи, насколько хватало взгляда.

Тем не менее, несмотря на то, что все это подбадривало, Кендрик знал, что полумиллионная армия Андроникуса находится на другой стороне Хайлэндс. Они временно отогнали их, но вряд ли враг был уничтожен. А Кендрик и остальные не собирались сидеть и ждать в Силесии, пока Андроникус перегруппируется и снова нападет, также они не хотели подарить им возможность сбежать и отступить в Империю. Щит восстановлен, и, несмотря на то, что армия Кендрика значительно уступало по количеству, по крайней мере, сейчас у них был шанс на успех.

Кендрик оглянулся через плечо на тысячи солдат и свободных людей, которые скакали вместе с ним, и увидел решимость на их лицах. Они все вкусили рабство, испытали поражение, и теперь он видел, как сильно они ценили ощущение свободы. Не только для самих себя, но также для своих жен и семей.