Рабыня, воин, королева

«Нужно многое обсудить», – ответил посланник.

У Таноса не было привычки вести регулярные разговоры с королем в прошлом, а потому он спрашивал себя о том, что бы это могло быть.

«Разумеется», – сказал он.

К его огромному разочарованию, сияющая Стефания взяла его за руку, и они вместе последовали за посланником к бельведеру.

Когда Танос заметил нескольких советников короля и даже коронованного принца, которые уже сидели на скамье и стульях, ему показалось странным, что его тоже пригласили. Ему едва ли есть что предложить ценного к их разговору, поскольку его мнение о том, как нужно управлять Империей, значительно отличается от мнения всех присутствующих здесь.

«Какая из вас прекрасная пара», – сказала королева с теплой улыбкой, когда они вошли.

Танос крепко сжал губы и предложил Стефании сесть рядом с собой.

Как только все уселись, король поднялся на ноги и присутствующие замолчали. Его дядя был облачен в тогу до колен, но она была фиолетового цвета, в отличие от белой, красной и синей тог, которую носили остальные.

«Массы становятся неуправляемыми», – медленно произнес он серьезным голосом, медленно окинув взглядом лицо всех присутствующих с властностью короля. – «Пришло время напомнить им, кто является королем и установить более жесткие правила. С сегодняшнего дня я удвою десятину на все имущество и продукты».

Раздался удивленный шепот, за которым последовали одобрительные кивки.

«Отличный выбор, Ваше Величество», – сказал один из его советников.

Танос не мог поверить своим ушам. Удвоить налоги? Смешавшись с простолюдинами, он узнал, что налоги требуют уже больше того, что может себе позволить большинство людей. Он видел матерей, оплакивающих потерю своих детей, которые умерли от голода. Не далее чем вчера он дал еды бездомной четырехлетней девочке, чьи кости выпирали под кожей.

Таносу пришлось отвести взгляд, иначе он наверняка высказался бы против этого безумия.

«И, наконец», – добавил король. – «С сегодняшнего дня, чтобы противостоять подпольной революции, которая подстрекает людей, перворожденный сын в каждой семье станет слугой в королевской армии».

Один за другим небольшая толпа высоко оценила его мудрое решение.

В конце концов, Танос почувствовал, что король повернулся к нему.