Рабыня, воин, королева

Мальчик всхлипнул, после чего начал кричать, пытаясь освободиться от его хватки.

Церера видела, что ребенка трясет. Она хотела продолжить свой путь в Штад и избежать этого зрелища, но вместо этого она застыла посреди площади, не отрывая взгляда от жестокости.

Первый солдат разорвал тунику мальчика, в то время как другой замахнулся кнутом над его головой. Большинство зевак одобрительно закричали, хотя некоторые забормотали и ушли прочь, опустив головы.

Никто не выступил в защиту маленького вора.

С жадным, практически безумным выражением солдат опустил кнут на спину мальчика, заставив его закричать от боли, когда он ударил его.

Из свежих ран начала сочиться кровь. Солдат наносил удары снова и снова, пока голова мальчика не откинулась назад и он не перестал кричать.

Церера ощутила сильное желание броситься вперед и спасти мальчика. Но она знала, что если поступит так, это приведет к смерти ее и всех тех, кого она любит. Ее плечи поникли, она чувствовала себя беспомощной и побежденной.

Она мысленно решила однажды отомстить.

Церера дернула Сартеса к себе и прикрыла его глаза, отчаянно желая защитить младшего брата, подарить ему еще несколько лет невинности, хотя в этой стране невинности не осталось. Церера заставляла себя не поддаваться импульсу. Как мужчине, ему придется видеть эти проявления жестокости, и не только принять их, но и однажды стать сильным участником революции.

Солдаты выхватили мальчика из рук купца, после чего бросили его безжизненное тело в заднюю часть деревянной повозки.

Купец закрыл лицо руками и зарыдал.

Через несколько секунд повозка тронулась в путь, и ранее открытое пространство снова заполнилось людьми, которые начали ходить по площади, словно ничего не произошло.

Церера ощущала непреодолимую тошноту внутри. Это несправедливо. В этот миг она сумела выделить полдюжины карманников – мужчин и женщин, которые так идеально проворачивали свое дело, что даже солдаты Империи не могли поймать их. Теперь жизнь того бедного мальчика уничтожена из-за того, что у него нет этих навыков.

Пойманные воры – будь то стар или млад – теряют конечности или более того, в зависимости от того, кто их будет судить. Если ему повезет, ему сохранят жизнь и приговорят к работе в золотых шахтах на всю жизнь. Церера предпочла бы умереть, чем быть вынужденной терпеть такую жизнь.

Они продолжили свой путь по улице плечом к плечу с другими, их настроение было испорчено, а жара становилась почти невыносимой.