Обманутая

«Для тебя я подготовил особое наказание», – медленно сказал Рексиус, расплываясь в зловещей улыбке.

Саманта услышала, как раскрылись створчатые двери, и обернулась.

Кровь застыла в её жилах.

Она увидела Сэма, закованного в цепи по рукам и ногам и ведомого двумя вампирами.

Они нашли его.

Во рту у Сэма был кляп, и как бы он ни старался от него избавиться и закричать, у него ничего не получалось. Глаза его округлились от шока и ужаса. Стража остановилась чуть поодаль: цепи Сэма звенели, его держали очень крепко и заставляли наблюдать за происходящим.

«Судя по всему, ты не только упустила Меч, но также влюбилась в человека, нарушая все правила нашей расы, – сказал Рексиус. – Твоё наказание, Саманта, будет заключаться в наблюдении за тем, как страдает тот, кого ты любишь. Насколько я могу судить, больше всех тебе дорога не твоя собственная жизнь, а этот мальчик – жалкий, маленький человеческий мальчишка. Отлично, – закончил Рексиус, наклоняясь ближе и улыбаясь, – тогда именно так мы тебя и накажем.

Сердце Саманты готово было вырваться из груди. Подобного поворота она не ожидала, но и не могла допустить, чтобы с Сэмом что-либо случилось.

Она ринулась в атаку, набросившись на охранников Сэма. Одного она так сильно толкнула в грудь, что он отлетел назад на несколько метров.

Не успела она напасть на второго, как её скрутили несколько подоспевших вампиров. Они схватили её за руки и прижали к земле.

Она беспомощно смотрела, как другие вампиры тащят Сэма в центр зала. Они поставили его на том самом месте, где всегда происходили суровые наказания йодноватой кислотой. Для вампира подобное наказание было чрезвычайно болезненным и оставляло ужасные шрамы на всю жизнь. Боль, которую эта кислота причиняла человеку, просто невозможно описать.

Рексиус довольно ухмыльнулся, когда Сэма приковали цепями к полу. По кивку верховного лидера один из вампиров сорвал ленту со рта Сэма.

Сэм испуганными глазами искал Саманту.

«Саманта! – закричал он. – Пожалуйста! Спаси меня!»

Как она ни старалась сдержаться, но слёзы брызнули у неё из глаз. Она не могла ничем, совершенно ничем ему помочь.