Небо Заклинаний

Наконец, они добрались до дальней стороны Каньона и, когда Ромулус сделал свой последний шаг, плащ, накинутый на его плечи, громко завибрировал, излучая красный свет. Ромулус бросил Луанду на землю, как мешок с картошкой, и она сильно ударилась головой.

Солдаты Ромулуса стояли у края моста. Очевидно, все они боялись сделать шаг вперед и проверить, действительно ли пал Щит.

Ромулус, с которого было довольно, схватил солдата, поднял его высоко над головой и бросил через мост, прямо в невидимую стену, которая когда-то была Щитом.

Но в этот раз произошло нечто иное. Солдат пролетел в воздухе, приземлился на мост и покатился. Толпа молча наблюдала за тем, как он продолжает катиться, пока не остановился – живой.

Солдат повернулся, сел и посмотрел на своих товарищей. Произошедшее потрясло его больше всего. Он это сделал. А это может означать только одно – Щит пал.

Армия Ромулуса издала громкий рев и все, как один, солдаты бросились через мост. Они торопились в Кольцо. Луанда съежилась, стараясь не попасться им под ноги, когда они все пробегали мимо нее, подобно стаду слонов, направляясь в ее родную землю. Девушка со страхом наблюдала за ними.

Она знала, что с ее королевством покончено.

Глава третья

Рис стоял на краю ямы с лавой, глядя вниз. Он не поверил своим глазам, когда под ним неистово задрожала земля.

Он только что уничтожил самое могущественное оружие Кольца, легендарное оружие, меч своих предков на протяжении многих поколений, оружие Избранного, единственное оружие, поддерживавшее Щит. Он бросил его в яму раскаленного огня и своими собственными глазами наблюдал за тем, как тот тает, вспыхнув огромным шаром красного пламени, после чего канул в небытие.

Исчез навсегда.

С тех пор под его ногами безостановочно начала дрожать земля. Рис пытался сохранить равновесие, так же, как и его друзья, отойдя от края. Ему казалось, что мир рушится вокруг него. Что он натворил? Неужели он разрушил Щит? Неужели он уничтожил Кольцо? Неужели он совершил самую большую ошибку в своей жизни?

Рис успокаивал себя тем, что у него не было выбора.