Последний солдат

Если девушка приходила на свидание не одна, то я, пообщавшись с ней минут двадцать, быстро прощался, со словами: «Ну, не буду вам мешать, будешь свободна, позвони». Только в исключительных случаях, когда красотка вызывала немалый интерес, мог разок погулять втроем.

Но Николаенко на такие выверты не способна. С Дашкой она просто дружит, по зову души.

– Ребят, я мне нужно Ане пару слов сказать, подождите минуточку, – прошу товарищей.

Под понимающими взглядами Мансура, Смирнова и Волкова и насмешливым Пашки окликаю Николаенко.

Она разворачивается, Одинцова глядит на меня с любопытством, Аня – со спокойным ожиданием.

– Даш, мне нужно с твоей подругой поговорить. Ты не могла бы оставить нас вдвоем на минутку?

Одинцова с готовностью кивает, отходит на несколько шагов и замирает в ожидании.

– Что ты хотел, Шелестов? – Николаенко вопросительно смотрит на меня. Надо быстрее приступать к разговору, чтобы не утонуть в этих зеленых омутах.

– Ань, Быков больше не будет тебя беспокоить.

Он все понял и искренне раскаялся в своих поступках, – чувствую переизбыток пафоса и нотки фальши в своем голосе и мысленно морщусь.

Ну а что ей говорить? «Я сломал Быку и его товарищу ноги, нанес тяжкие телесные повреждения и пообещал слить информацию о проделках уродов в милицию…» И зловеще захохотать, как киношный злодей. К такому сюрреализму она точно не готова.

– Да что ты? Прямо так и раскаялся? – В зеленых глазах мелькают веселые искорки. – Шелестов, я похожа на дуру?

– Аня, я правду говорю.

Мы с ним пообщались, и он осознал свою неправоту. Он тебя донимать не будет. Можешь встречаться с кем угодно, когда захочешь, Антон больше никого не тронет.

– Ага, Быков раскаялся, залил слезами твою куртку, решил вступить в комсомол и уезжает строить БАМ, – в голосе Николаенко явственно звучат издевательские нотки. – Наверно, я действительно похожа на дурочку.

– Ладно. Это все, что я хотел тебе сказать, – неловко переминаюсь с ноги на ногу, – сама увидишь.

Я пошел. Меня ребята ждут. Пока.

Разворачиваюсь и иду к ожидающей меня компании.

– Шелестов, – окликает меня Аня.

Я поворачиваюсь.

– Знаешь, Леша, а ты сильно изменился, – девушка задумчиво рассматривает меня, – во всем причем. Ходишь с развернутыми плечами, прямая осанка. Я бы даже сказала, у тебя военная выправка. Не бегаешь, не кричишь и не носишься на переменах, как другие. Даже говоришь, смотришь и держишься по-другому.